Когда он неожиданно вошел, она задумчиво изучала дно своей кофейной чашки и страшно смутилась, тут же отодвинула в сторонку свои расчеты и стала довольно мило ворчать, что отнюдь не является его секретаршей. Кстати, что она еще тогда говорила? Он-то совершенно отчетливо видел ее, то словно сквозь пелену, и это напоминало ему, что он спит. Мирна все поддразнивала Стивена по поводу его «дурацкого смертоубийственного хобби», и Хауард с ней соглашался. А потом Стивен предупредил ее, чтобы она вечером не пила слишком много в компании своих развеселых приятелей, и уехал в город.
А ветер все свистал над горой Пророка, но Стивен Тэйлор крепко спал и ничего не слышал; он лишь натянул повыше одеяло да подкатился поближе к костру.
Гарек бросил остатки топлива на горящие угли и тоже завернулся в одеяло. Он-то как раз спать совершенно не собирался и рассчитывал дождаться появления этого знаменитого Лессека — если, конечно, случайно не задремлет и не проснется, когда дух великого мага уже склонится прямо над ним. Он был уверен, что в таком случае от страха прыгнет прямо в пропасть.
Гилмор тоже не спал и, сидя напротив Гарека, с удовольствием курил свою трубку и молча смотрел в костер.
Гарек думал о своей ферме, о родителях и молил богов, чтобы малакасийцы, узнав о том, что он связан с повстанцами, ничего старикам не сделали.
Жаль, конечно, что придется пропустить праздник, который устраивают в конце осени, когда урожай зерновых успешно собран и продан, припасы на зиму сделаны, мяса навялили и накоптили предостаточно, виноградный сок в бочках благополучно превращается в вино, а в сараях полно топлива на зиму. Осенний праздник длился обычно дней пять: ели и пили от души, местное молодое вино лилось рекой, а сам он — во всяком случае в последние лет десять — непременно добывал к празднику оленя. И в этом году крестьяне, что арендуют землю к северу от Эстрада, наверняка будут ожидать, что он, как обычно, доставит к столу свежую оленину. Интересно, а о нем-то самом они вспомнят? Пожалеют ли его самого? Или просто посетуют, что в этот раз угощение не такое обильное, как обычно?
Он с удовольствием танцевал бы всю ночь с фермерскими дочками, украдкой добиваясь жаркого поцелуя, хотя ему, пожалуй, даже больше нравилось просто пировать в компании страстных молодых прелестниц. Он ведь вырос среди этих людей, стал таким же, как они, крестьянином и охотником. А то, что он присоединился к повстанцам — патриотам, вышло совершенно случайно. И теперь, ожидая посещения призрака самого могущественного человека в истории Элдарна, он начинал понимать, что пройдет еще немало двоелуний, прежде чем ему удастся снова принять участие в ежегодном празднике урожая.
Посматривая порой на Гилмора, Гарек видел лишь, что губы его слегка шевелятся, но слов никаких не слышал и догадывался, что старый маг шепчет какие-то заклинания — видимо, хочет сообщить Лессеку, что они уже прибыли. Стоило Гареку подумать об этом, и сон у него как рукой сняло. Он даже нащупал рядом лук и колчан со стрелами, хотя представить себе не мог, что решился бы выстрелить в призрак Лессека. Но то, что оружие было наготове, несколько успокаивало его и внушало уверенность. Гарек знал Гилмора уже почти пятьдесят двоелуний, и вот теперь приходилось привыкать к мысли, что этот старик, один из самых близких его друзей — великий и, возможно, самый могущественный маг в Элдарне.
А Гилмор продолжал что-то бормотать нараспев; губы его неустанно шевелились, отмечая авен за авеном, и Гарек вскоре устал следить за своим старшим другом и, подобно Стивену, соскользнул в сон.
Сны ему снились отрывочные, бессвязные, смущающие душу. Он видел, как почти до дна пересохла река Эстрад, как съежились и сгорели посевы в полях, как крестьяне на том берегу Роны умирают с голоду. Он видел те земли, на которых трудилась его семья: богатые, тщательно удобренные, земли эти высохли, покрылись потрескавшейся твердой коркой и напоминали морщинистое лицо умирающего старика. Потом он увидел целый сонм ужасных призраков, которые беззвучно шли сквозь Запретный лес, расположенный к югу от Эстрада, и было их так много, что просто не счесть, — целая армия бесплотных духов, которые, казалось, тщетно искали нечто, навсегда ими утраченное.
Затем он увидел Речной дворец — таким, каким всегда представлял его себе в те времена, когда этот дворец еще не был разрушен, покинут всеми и брошен на произвол судьбы. Перед ним высился гордый и прекрасный замок, и флаги Роны реяли у него на башнях, а с моря дули сильные ветры наступившего двоелуния. И сам принц Маркой верхом объезжал дворец, наблюдая за установкой того прекрасного витража, самого большого в Элдарне.
