— Не шевелись, — отрывистым шепотом приказал ей Версен. — Быстро встань рядом со мной и замри.
Брексан сделала, как он велел. Несмотря на почти парализовавший ее страх, все ее чувства были обострены, и она уловила его запах, запах диких трав и древесного дыма. И, сама себе удивляясь, с огромным наслаждением вдохнула этот запах, надеясь задержать его до тех пор, пока на них не нападут со всех сторон сразу.
— Что это? — еле слышно спросила она.
— Сероны.
Версен отвечал так уверенно, что это ее даже несколько успокоило; казалось, он откуда-то знает, что им удастся выбраться из этой переделки невредимыми.
Воткнув кинжал в ближайшее дерево, чтобы был под рукой, Версен взял девушку за руку, нежно пожал ее пальцы и ласково подбодрил:
— Ничего, все еще не так плохо. Они хотят взять нас живьем.
— Откуда ты знаешь? — Голос у Брексан предательски дрогнул, и она проклинала себя за то, что позволила своему страху вырваться наружу.
— Потому что сероны атакуют совсем не так. — Версен выпустил ее руку, но рука надолго сохранила тепло этого прикосновения.
Наконец показались первые сероны. Они вынырнули из леса, точно стадо быков, совершенно неуместное здесь, возбужденно улюлюкая и рыча, поскольку понимали, что добыча у них в руках. Брексан показалось, что их человек двадцать, и она сразу же поняла, что сопротивление бесполезно и никакого сражения не будет. Круг вокруг них сомкнулся. На этих полулюдей ни малейшего впечатления не произвели ни физическая мощь Версена, ни его оружие: подумаешь, один мужчина, один кинжал, один боевой топор! Брексан с облегчением подумала, что весьма кстати оставила военную форму в Эстраде. Если бы эти сероны поняли, что она, будучи солдатом малакасийской армии, без разрешения покинула свою часть, она была бы уже мертва, разорвана на куски этой стаей отвратительно воняющих монстров.
Пути к спасению не было. Круг сужался. Потом сероны вдруг остановились, громко рыча, сплевывая на землю и колотя волосатыми ручищами по кожаным или кольчужным нагрудным пластинам своих доспехов. Брексан напомнила себе, что дышать все-таки необходимо, и перевела дыхание, но оружие вытащить не осмелилась, хотя прекрасно знала, что если сожмет рукоять меча, то пальцы сразу перестанут так позорно дрожать.
«Возьми меня снова за руку!» Она пыталась внушить Версену эту мысль, немного удивляясь тому, что не испытывает ни малейшего смущения, мечтая вновь ощутить прикосновение этого великана. По сравнению с серонами она была совсем маленькой и леса за их спинами больше уже не видела. Повсюду вокруг она видела только черную и коричневую кожу их военных доспехов. Шум стоял такой, словно весь Элдарн столпился сейчас на этой поляне; Брексан с трудом слышала даже реку, несущую свои воды где-то совсем рядом. Она почему-то была убеждена, что все будет хорошо, если ей удастся вновь уловить звук бурного потока, мчавшегося по гладким камням своего русла к далекому Равенскому морю; она старательно сосредоточилась, но шума реки так и не услышала. Река умолкла.
— Возьми меня за руку. Пожалуйста.
На этот раз она сказала это вслух и без колебаний. Версен бросил на землю кинжал и так стиснул ее пальцы, что ей показалось, они сейчас с хрустом сломаются, точно пучок сухих веточек.
«Вот и хорошо. Так и держи. Только не отпускай».
Огромный воин, на целую голову выше Версена, выскочил вперед и остановился прямо перед ними. Стукнув себя кулаком в грудь, он пролаял:
— Лахп.
Версен предпочел бросить на землю и боевой топор, но руку Брексан не выпустил. Свободной рукой он коснулся своей груди и спокойно назвал свое имя:
— Версен. — Затем мотнул головой в сторону девушки и прибавил: — Брексан.
— Глимр? — вопросительно буркнул серон. Собственно, Брексан только по интонации догадалась, что это обращенный к ним вопрос.
— Я не понимаю, — спокойно сказал Версен. — Что такое «глимр»?
— Глимр, — еще более настойчиво повторил серон. — Глимр!
— Гилмор? — переспросил Версен, и Брексан почувствовала, что он еще сильнее стиснул ее пальцы. От его руки шел сильный жар. — Ты ищешь Гилмора?
Брексан уже не помнила, когда в последний раз осмелилась нормально вздохнуть. Она в ужасе смотрела, как это чудовищное создание облизывает свои растрескавшиеся и покрытые язвами губы. Может, он хочет ее укусить?
Но кусать ее он не стал и, кивнув Версену, подтвердил:
— Глимр.
Рука Версена задрожала, но лицо осталось совершенно спокойным, и взгляд был все тем же — взгляд мятежника, готового сражаться до последней капли крови. То, что Брексан чувствовала его страх и знала, что и он чувствует ее страх, еще больше их сблизило. И Брексан вдруг показалось, что она отлично понимает этих повстанцев.
Помолчав еще минуту, чтобы голос так предательски не дрожал, Версен, глядя Лахпу прямо в глаза, процедил сквозь зубы:
— Я никогда, даже через тысячу двоелуний не скажу тебе, где искать Гилмора, задница ты вонючая!
