Обоим пленникам показалось, это имя должно означать голод, или смерть, или еще что-то столь же страшное.
Не желая понапрасну вызывать раздражение серонов, Версен, указав на себя и на Брексан, отчетливо произнес:
— Версен. Брексан. Рады познакомиться.
Брексан чуть не вскрикнула от ужаса, когда поняла, что самый маленький из серонов — женщина; во всяком случае, это существо когда-то было женщиной, пока король Малагон, изъяв у нее душу, не превратил ее в чудовище.
— Брексан, — тихо сказала она этой женщине-воину и указала пальцем на свою сломанную скулу.
— Рала, — хриплым голосом ответила та.
А третий их сопровождающий за все это время не издал ни звука. Он лишь, гневно сверкая глазами, смотрел на Брексан, и она заметила, что через все лицо у него тянется длинный шрам, точно изображенная на карте река. Видимо, когда-то ему нанесли очень глубокую рану, рассекшую щеку и уничтожившую часть носа.
— Брексан, — представилась она ему, пытаясь завязать разговор, но он, не отвечая и словно не замечая ее, смотрел прямо перед собой.
Брексан стало страшно, по спине пополз противный холодок, и она, крепко обхватив руками Версена, спрятала лицо в складках его отброшенного за спину плаща.
Карн, похоже назначенный главным среди сопровождавших пленников серонов, пришпорил коня и направил его в проход между деревьями. Рала последовала за ним, на ходу кивнув серону со шрамом и ворчливо буркнув:
— Хаден!
Тот повернулся, пристально посмотрел на пленников и что-то прорычал, мотнув головой в сторону Ралы.
Версен кивнул и направил Ренну следом за женщиной-сероном. Хаден замыкал эту небольшую процессию, взявшую курс на юго-запад.
Позавтракав тем, что еще оставалось от их запасов, путешественники стали спускаться к своей бывшей стоянке на берегу реки. Лишь ближе к вечеру они наконец добрались до знакомого ущелья у подножия горы. Стивен старался не смотреть туда, где все еще валялись останки алмора. Ему казалось странным, что этот демон — существо из плоти и крови, хотя и довольно мерзкой, гнилостной. Нет, ему совершенно не хотелось видеть то, что осталось от этой твари!
Он предпочитал созерцать Блэкстоунские горы и обдумывать очередную насущную задачу: благополучно добраться до Фалкана, прежде чем наступит настоящая зима. Кроме них с Марком, в отряде не было ни одного сколько-нибудь опытного скалолаза; никто из них даже привычки ходить по горам не имел, тем более зимой. Хотя Гилмор и продемонстрировал недюжинную резвость, совершенно не свойственную его возрасту, все равно именно им с Марком придется заботиться о безопасности остальных на горных перевалах, которых, видимо, будет немало, пока они доберутся до Ориндейла.
Стивен, стиснув в руке ореховый посох, глубоко вздохнул. Он чувствовал себя заново рожденным. Воздух был чист и свеж; земля под ногами казалась знакомой, и темные силуэты вечнозеленых сосен отчетливо выделялись на фоне безупречно чистого неба. Стивен не был уверен, отчего ему сейчас так хорошо: оттого ли, что он сумел призвать на помощь таинственную и могущественную магию, или оттого, что вышел из схватки с собственными страхами победителем. Так или иначе, он был вынужден признать, что почти счастлив, совершая это путешествие во дворец Велстар и готовясь к неизбежной схватке с принцем Малагоном.
Пока они спускались с горы, Стивен позволил своим мыслям течь совершенно свободно, но не по знакомым тропам в невероятно далеких отсюда Скалистых горах, а по тому пути, который, как ему казалось, он изберет в будущем. Оглядываться в прошлое было куда безопаснее, но это представлялось ему унизительным. Смотреть вперед было страшновато, но приятно возбуждало, будоражило кровь, и Стивен твердо решил никогда больше не повторять своих старых ошибок, ни здесь, в Элдарне, ни дома, в Айдахо-Спрингс.
Он слишком долго чувствовал себя жертвой обстоятельств, трусом, но теперь, наделенный способностью видеть дальше и яснее, понимал, что сердце его ныне исполнилось сострадания и искренней заботы о ближних. Его огорчало лишь то, что Ханны нет рядом.
Вид разграбленного лагеря заставил Стивена встряхнуться; настроение его резко изменилось. Повсюду он видел следы серонов и греттанов и пятна крови. Следы вели в южном и западном направлениях, а также — вглубь того ущелья, что пролегало вдоль западных отрогов горы Пророка.
Саллакс тут же бросился туда, где на них впервые напал алмор. Было хорошо слышно, как он там шуршит опавшей листвой. Все молчали, затаив дыхание и ожидая самого страшного. Но страхи эти не оправдались.
— Никаких следов Версена, — сообщил Саллакс, и у всех одновременно вырвался вздох облегчения. — И лошади тоже исчезли. Вместе с седлами. Там валяются только останки лошади Бринн, которую пожрал алмор.
Гарек мгновенно приготовился действовать:
— Значит, эти следы вполне могут принадлежать и Версену. Марк, Стивен, вы пойдете по кровавым пятнам на юг. А ты, Бринн, вместе с Гилмором — на запад.
Все согласно кивали, пока Гарек, будучи самым опытным из них охотником и следопытом, предупреждал:
