— В общем, — словно подводя итог, сказал Гарек, — нужно приложить все усилия, чтобы обнаружить этого шпиона прежде, чем мы перейдем к решающему этапу нашего похода.
— Вот именно, — кивнул Гилмор и, глядя на звезды, прибавил: — Скоро рассвет. Давайте пока соберем вещи, а Саллакс и Стивен пусть еще немного поспят. Путь нам предстоит нелегкий.
Но уже ближе к полудню Гарек понял, что настроение путешественников и скорость их продвижения самым печальным образом изменились. Саллакс, их надежный и неутомимый вожак, стал мрачным и молчаливым. Он брел по колено в снегу, погруженный в какие-то раздумья, и ни с кем не разговаривал. Проснулся он внезапно, с громким криком, и тут же вскочил на ноги. Гарек с ним рядом паковал седельные сумки, да и Бринн тут же бросилась к брату, но он никому так ничего и не захотел рассказывать о нападении призрака. Он, правда, заверил сестру, что чувствует себя хорошо, и тут же снова умолк. И теперь Гарек то и дело с тревогой поглядывал на него: Саллакс с трудом прокладывал путь в снегу, спускаясь по склону холма и волоча за собой длинный плащ, и казалось, что это не плащ, а длинная попона, наброшенная на плечи какого-то согбенного старца раза в два меньше Саллакса ростом.
Гарек почувствовал, как в глубине его души шевельнулось сомнение. Никто, конечно, не назначал Саллакса вожаком отряда, но именно он служил для всех постоянным источником бодрости и помогал остальным чувствовать себя так, словно ничто не сможет победить их, пока он, Саллакс, будет идти впереди. Он и сейчас внешне казался совершенно здоровым, но Гарека тревожило иное: призрак Габриеля О'Рейли явно что-то надломил в душе Саллакса, ослабил его душевные силы, а может, даже и убил в нем желание воевать за свободу Роны. Этот дух, правда, сказал Стивену, что хотел им помочь, но больше-то он ничего не объяснил. А кто знает, что он мог сделать с Саллаксом?
Да и Стивен тоже стал каким-то не таким. Он отчаянно стремился вперед и все время оглядывался, подгоняя остальных криками и призывая их как можно скорее спуститься вниз, в узкую расщелину между горами. Двигались они и впрямь очень медленно. Вряд ли, думал Гарек, они успеют миновать эту расщелину до наступления ночи. А еще он думал о том, что у подножия горы вполне могло намести глубокие сугробы, и уже одно это заставит их остановиться на ночлег в ближайшем сосняке, отложив оставшуюся часть намеченного маршрута до завтрашнего утра.
Пробираться по глубокому снегу, одновременно выслеживая дичь, было трудно. Гарек закинул оба лука за спину и, раскинув руки, чтобы лучше сохранять равновесие, прихрамывая, брел следом за Стивеном, стараясь не отставать.
Но какие бы мысли ни терзали Гарека насчет того, как медленно они теперь идут, он все же не мог не думать о тех горестных вестях, которые Нерак обрушил на Стивена. Он понимал, как терзается его новый друг мыслями о том, что его любимая оказалась в Праге, причем совершенно одна, и как он винит в этом себя. Стивен так сжимал в руке свой ореховый посох, словно ожидал, что Малагон собственной персоной вот-вот возникнет перед ним прямо из недр земных. Стивен, видимо, даже не сомневался, что Ханна была бы сейчас дома и в полной безопасности, если бы он собственными руками не открыл тот дальний портал. И у Гарека от сочувствия к другу даже сердце ныло.
Стивен тоже горбился, как Саллакс, и вообще выглядел так, словно ему подрезали сухожилия под коленями, — спотыкался, то и дело проваливался в сугробы, но упрямо шел вперед.
— Скорее, прошу вас, скорее! — то и дело оборачиваясь, кричал он с отчаянием. — Надо поспешить. Впереди у нас действительно трудный подъем, так что нужно как можно скорее добраться до подножия этой горы.
Гарек заметил, что и Марк с тревогой посматривает на Стивена: он явно не разделял мнения своего друга на тот счет, что их отряду удастся пройти за утро такой большой отрезок пути.
Стивен, видимо, тоже прочитал в глазах Марка сомнение и даже остановился на мгновение, совершенно удрученный, словно до него только сейчас дошло, что им в любом случае не удастся пройти весь долгий путь до дворца Велстар без отдыха. Но, стиснув зубы и смахнув снег с плаща, он все же снова принялся уговаривать своих спутников:
— Мы
У себя за спиной Гарек почувствовал запах душистого табака: Гилмор, как всегда, попыхивал трубкой, однако за все утро так и не сказал ни слова.
