Стивен чуть не задохнулся от боли и, наклонившись вперед, обхватил руками колени, чтобы хоть немного снять этот странный приступ. Ему казалось, что воздух вдруг стал разреженным, как высоко в горах, и в нем явно не хватает кислорода. Он машинально потянулся за посохом, и, как ни странно, посох действительно принес ему некоторое облегчение. Гарек ласково потрепал его по плечу, и Стивен окончательно понял: именно он должен довести это дело до конца. Ладно, он рискнет всем на свете, только бы спасти своих друзей! Он отправится в Малакасию и встретится с Нераком лицом к лицу, даже если так и не сможет ни попрощаться с Ханной, ни, что гораздо важнее, попросить у нее прощения.
Стивен понимал, что в этой схватке он, конечно, проиграет. Ему это было ясно как день. Но страха он не испытывал, хоть и ожидал, что ему будет страшно. Он скорее о многом сожалел. И более всего о том, что никогда не увидит Ханну. Она же здесь, она так близко, что он почти чувствует ее присутствие, тот свойственный ей легкий аромат сирени... И все же он больше никогда в жизни ее не увидит. Это было печально, но не трагично.
— Она, должно быть, все же знает, что я люблю ее, — прошептал он.
— Уверен, что знает, — ответил Гарек, еще крепче стиснув его плечо.
— Значит, именно мне придется вызвать Нерака на поединок.
— Да. — Гарек смотрел в огонь; перед ним снова возникли лица сестер, родителей, их дом в Роне... — Но я буду рядом с тобой.
— Ты?
— Конечно. — Гарек заставил себя улыбнуться. — Я никогда не думал, что именно это будет получаться у меня лучше всего.
— Что именно?
— Убивать. — Гарек опустил глаза, изучая их сапоги, стоявшие рядом в снегу. Он уже и вспомнить не мог, когда именно они поменялись сапогами. — Я хотел быть дровосеком, охотником, как Версен, а жизнь заставила меня стать убийцей. Мои стрелы словно сами находят цель. И это не магия, это мое собственное желание и умение. И легкость, с которой мне это удается, многим кажется прекрасной. Я, пожалуй, действительно лучший из тех стрелков, каких мне доводилось встречать. И я не хвалюсь, просто это так и есть. Я никогда не испытываю ни малейших колебаний, когда стреляю, но потом... О, потом меня мучают ужасные угрызения совести! Я безумно жалею о том, что выстрелил в человека, и страстно мечтаю, чтобы этого никогда больше не происходило. И все же, если я смогу помочь тебе там, во дворце Велстар, то непременно помогу.
— Но против Нерака твои стрелы бессильны.
— Скорее всего, да. Но, я полагаю, у него сотни стражников и слуг, которые только и мечтают о том, чтобы отдать жизнь за своего господина.
Стивен вспомнил, как Гарек стоял на вершине горы Пророка с луком наготове, а потом, когда на них напал алмор, стал с какой-то нечеловеческой быстротой выпускать в него стрелу за стрелой. Гарек прав: он будет отличным помощником, когда придет время для нападения на логово Нерака.
— Ну что ж, по-моему, мы с тобой отличная парочка, — сказал Стивен. — Двое снедаемых сомнениями убийц выходят на битву со злом, трагической безнадежностью и бесконечными людскими страданиями. — Стивен помолчал, потом шутливо подтолкнул Гарека локтем в бок и прибавил: — Хотя, скорее всего, мы оба в итоге получим такой пинок в зад, что мало не покажется.
Последние слова он был вынужден Гареку перевести, но когда тот уразумел смысл столь фривольного высказывания, то от души рассмеялся, и его веселый хохот даже Лахпа разбудил, и на несколько минут в промерзшей долине словно восстановились давно забытые тепло и покой.
Стивен успел заснуть к тому времени, как на поляну вышли из леса Бринн и Саллакс. Впрочем, он проснулся, едва Гарек вскочил, чтобы помочь друзьям. Лахп, увидев осунувшиеся лица путешественников, тут же принялся жарить мясо.
— А Марка ты видел? — прошептала Бринн, крепко обняв Стивена.
— Нет, — тоже шепотом ответил Стивен, — но я уверен, что с ним все хорошо. Он очень сильный. — Он осторожно выпустил Бринн из своих объятий, стер у нее со щеки слезинку и тихо прибавил: — Мне ужасно жаль, что так вышло... с Гилмором.
Бринн нахмурилась, губы у нее тут же предательски задрожали, глаза наполнились слезами, но она, сурово покачав головой, твердо сказала — похоже, самой себе:
— Нет, ни за что!.. — и умолкла.
Потом, как деревенская девчонка, вытерла нос рукавом, и этот неприличный жест вызвал у Стивена прилив нежности к ней.
— Я ни за что с ними не расстанусь! Я не желаю потерять их обоих! — И она так посмотрела на него, словно одного ее желания было достаточно, чтобы Марк Дженкинс прямо сейчас радостно бросился к ним по тропе. — Ни за что!
— Я знаю, — желая подбодрить ее, сказал Стивен, — он непременно нас нагонит. Должен нагнать. Кто же иначе спасет мне жизнь, когда меня в следующий раз черти куда-нибудь понесут?
— До чего же я рад, Стивен, — вдруг громко заявил Саллакс и крепко стукнул его по спине, — что ты держишься таким молодцом!
— Ты тоже держишься молодцом, Саллакс, — ответил Стивен. — Когда я уходил в горы, то сильно беспокоился, чем та история с духом обернется.
