Орел или решка? полностью

По городу разносится бой часов, и внезапно на улицу выплескивается поток студентов. Они выходят из одних дверей и заходят в другие: одни занятия закончились, а другие сейчас начнутся. Я протискиваюсь сквозь толпу. Сердце стучит как бешеное. Чувствую, что меня сейчас вырвет… Почти дойдя до нужной двери, я останавливаюсь посреди тротуара. Ноги как ватные.

Это он? Тот самый момент? Я действительно это сделаю?

Я думаю обо всем, что случилось за год, и обо всех решениях, которые принял с помощью монеты: они-то и привели меня сюда. Я заставляю себя замедлить шаг.

Давай, Джош, ты можешь это сделать.

Я снова останавливаюсь у входа в магазин и делаю глубокий вдох. Вот так.

Распахиваю дверь, вхожу в магазин и сразу же вижу Клару. Она стоит за прилавком на первом этаже. На ней бирюзово-зеленый джемпер и очки в темной оправе, каштановые волосы заплетены в косу. Она отрывается от своего занятия и улыбается мне, когда я вхожу.

– Guten Morgen![39] – восклицает она.

Мое сердце замирает.

Она меня не узнает.

И я ее – тоже.

Клара действительно темноволосая англичанка лет двадцати, но это не Девушка-Подсолнух. Смотрю на нее, пытаясь скрыть разочарование.

– Привет, – говорит она. – Чем могу помочь?

– Ничего не нужно, спасибо.

Я с недоверием читаю ее имя на бейдже.

Как такое может быть?

Я был абсолютно уверен, что это тот самый магазин и что сейчас мы воссоединимся…

Раз уж я ворвался в книжный с таким энтузиазмом, надо купить здесь что-нибудь, чтобы не выглядеть слишком странно. Беру у стойки открытку с Анной Болейн и молча расплачиваюсь. Уже уходя, понимаю, что человек, влетевший в магазин, чтобы купить открытку с обезглавленной королевой Тюдоров, выглядит скорее сумасшедшим.

Снова выхожу на улицу, чувствуя себя подавленным. Такое ощущение, что я не приблизился к цели, а отдалился от нее. Вернулся к началу поисков, не выяснив ровным счетом ничего. Даже ее имени.

Но я ведь не думал, что это будет так просто?

Меня так и подмывает поехать в аэропорт и отправиться в Амстердам, но монета советует зайти в художественную галерею. По дороге мне попадается пекарня. Покупаю себе маленький праздничный торт для бодрости и кладу его в сумку: съем попозже.

В разгар фестивальной лихорадки Музейный квартал кажется самой спокойной частью Мюнхена. Несколько музеев, посвященных различным периодам истории искусств с римских времен и до наших дней, окружены пышными садами. Я ищу Новую пинакотеку, которая фокусируется на европейском искусстве восемнадцатого и девятнадцатого веков. Обхожу вокруг большого мрачного здания. Как попасть внутрь? Нет никаких указателей. В конце концов нахожу вход. Пожилая дама на стойке регистрации приветствует меня и жестом указывает на ржавые шкафчики внизу, чтобы я оставил там сумку. Это вам не Лувр.

Изучаю план галереи. Ван Гог выставлен в предпоследнем зале, и я быстро прохожу туда, минуя картины Гейнсборо, Рейнольдса, Гойи и Делакруа, не удостоив их и взглядом. Меня сразу же поражает, как тихо в этой галерее. Не просто тихо – здесь практически никого нет. По пути в зал, полный греческих пейзажей, я не встретил ни одного человека. Наверное, сейчас все жители и гости Мюнхена празднуют и напиваются, и только несколько культурных посетителей бродят вокруг галереи, пытаясь найти вход.

Мане, Сезанн… Когда я наконец добираюсь до выкрашенной в сиреневый цвет комнаты с работами Ван Гога, я почти ожидаю, что Девушка-Подсолнух будет стоять там, восхищаясь картиной. Но здесь тоже никого нет. Я наедине с тремя работами Ван Гога, парой Гогенов, Серюзье и скульптурой Родена. И со своими мыслями.

Увлажнитель воздуха тикает в углу, а я сижу на диване в центре зала и получаю эстетическое удовольствие от созерцания «Подсолнухов». Впервые я по-настоящему могу оценить цвета, густые мазки кисти и простую красоту картины.

Я смотрю на «Подсолнухи», гадая, сидела ли она на этом самом месте, любуясь шедевром. Если бы только картина могла говорить!

Сначала я слышу шум, а потом уже вижу его источник. Прямо скажу: такого я не ожидал.

Невысокий мужчина средних лет, вцепившись в камеру «Никон» с большим объективом, бежит сквозь толпу по улице, вымощенной терракотовой плиткой. За ним несется шестифутовая блондинка – секс-работница в черном облегающем белье. В руках у нее огромный фаллоимитатор, которым она размахивает, как дубинкой. Толпа перед ней услужливо расступается.

Поравнявшись с мужчиной, она выхватывает его фотоаппарат и бросает в канал, а потом разражается бранной тирадой. Он явно не читал надписи «Никаких фотографий». Здесь, в квартале красных фонарей, можно делать что угодно, запрет один: это не должно быть заснято на камеру. Ошеломленный и растерянный, мужчина стоит на месте, окаменев. Женщина разворачивается и идет к своей будке, чтобы вернуться к работе.

Добро пожаловать в Амстердам.