Отто поднялся с кресла с намерением отобрать у женщины оружие. Мари взвела курок и крикнула:
— На месте стоять! Иначе продырявлю прекрасный костюм кремового оттенка, который сама тебе подарила!
— Что гестапо наговорили ещё? — Вебер опустился в кресло обратно, ощущая первые признаки страха. — Быть может, что я приношу в жертву младенцев и танцую голым при луне?
— Не будь поверхностным! — фыркнула Мари. — Гестапо сотрудничает с Абвером, а они в курсе твоих частых поездок в Советский Союз. Ты передавал какие-то бумаги советским дипломатам, а в них содержался шифр с данными о немецких разработках в вооружении. Всё сливал врагу, Отто, какое паскудство!
— У них нет доказательств! Всё это пустые домыслы…
— Обыск в твоей квартире выявил не только библиотеку запрещённой литературы. У тебя куча бумаг с зашифрованными данными. Абвер пытался взломать их, но тщетно.
— Потому что там нет никаких секретов! Просто служебные записки о договорах с европейскими странами…
— Скользкий как угорь!
Мари подошла ближе. В свете потолочной лампы ярко высветилась татуировка на плече в виде нацисткой свастики. Отто вздрогнул, не веря глазам. До него окончательно дошло — эта женщина больше не друг. Прикончит и не поморщится. Нужно немедленно убираться отсюда, пока пуля не пронзила ему сердце.
— Положи оружие, любовь моя! — вкрадчивым голосом обратился он. — Всё обсудим, любая проблема решается откровенным разговором.
— Как в тот раз, когда тебя на месяц отправили в Советский Союз? — хмыкнула Мари. — Я не хотела отпускать, чувствовала что-то не так. Мама всегда говорила: «Прислушайся к интуиции, женщины из нашей семьи чуют ложь, слышат мерзкий запах надувательства!» Как она была права…
— Я никогда не предавал свою страну!
— Не хочешь рассказывать мне — поведаешь всё гестапо, там мастера по нахождению истины.
— Зачем ты испортила такую нежную кожу? Мари, эта свастика…
— Заткнись! Не желаю больше ничего слушать!
— Мари…
Отто встал с кресла и бесстрашно двинулся к женщине, которую любил. Ещё пару дней назад они занимались любовью в этой самой комнате, провели жаркую ночь, наполненную удовольствием. Не может быть, чтобы она не прислушалась к нему теперь. Сейчас накроет её руку ладонью, мягко отберёт оружие. Всё будет хор…
— Не смей!
Выстрел пронзил тишину, громко ударил по ушам, будто погребальный колокол. Отто вскрикнул от резкой боли в груди, покачнулся, кровь полилась из отверстия в рубашке. Ноги больше не держали его — он упал на колени.
Говорят, перед смертью в мозгу пролетает вся жизнь. Но Отто Вебер видел лишь лицо женщины, которая его предала и уничтожила. Никакой любви и нежности — физиономия искажена ненавистью и отвращением.
— За что…
Последние слова потонули в грохоте шагов и криках приближавшихся агентов гестапо. Когда они ворвались в квартиру всё было кончено. Мари безмятежно сидела в кресле с дымящимся револьвером. Ни слезинки не пролила, а лишь допивала любимое вино.
Марта Скаврони, урождённая Рихтер, всегда увлекалась таинственным и необъяснимым. В детстве, когда популярность спиритизма достигла максимума в Европе, они с подружками пытались вызвать дух почившего Бисмарка. Получилось паршиво: на доску Уиджи свалилась свеча и едва не спалила комнату девочки. Родители устроили головомойку и навсегда отучили её от идиотских затей. Брат же, Георг посмеивался над ней, наклеив фальшивые усы и называя себя «несчастным призраком канцлера». Он носился за сестрой по комнатам и призывал отправить его назад на Небеса.
Марте исполнилось шестнадцать, и родители задумались о выдаче дочки замуж. Пока Георг маршировал в военном училище, становясь офицером, сестра пыталась избежать замужества. Мечтала о том, чтобы снять квартиру где-нибудь в Берлине и заняться учёбой. Ей хотелось посветить жизнь стоящему делу, получить образование. Но родители были старой закалки: учиться можно и дома, пока будешь ухаживать за мужем и рожать ему детей.
В итоге её выдали за итальянского аристократа, проживавшего по соседству от их усадьбы. Адриано Скаврони являлся дальним родственником королевской семьи, занимавшимся немецко-итальянским заводом по производству пушек. Семейный бизнес процветал с приходом Гитлера к власти. Артиллерийские установки множились на глазах, подобно тому, как инфузории делились пополам в капле воды.
Марта родила ребёнка, за которым ухаживали гувернантки. Дочка росла, становясь похожей на мать, внушала тепло и радость. Но увлечения оккультизмом расцветали в душе Марты как подснежники под слоем снега. Подружка детства, выросшая в прекрасную молодую женщину и наследницу состояния, пришла к ней в гости. Катти Дойч не была замужем, получила прекрасное образование, сама управляла усадьбой. Настоящая мечта свободной и раскрепощённой женщины.
— Всё ещё пытаешься вызвать духов? — спросила она у Марты, когда они пили вино под музыку Моцарта. — Не прячь глазки, дорогая! Я знаю, когда пытаешься скрыть правду!
— Иногда, если мужа нет дома, — ответила та. — Но ничего не выходит. Только пялюсь на доску, словно пытаюсь прожечь взглядом.
