Лилия осторожно выглянула из укрытия. Муж отошёл к высокому и статному мужчине, о котором вечно отзывался с недовольством. Клаус Хоффман являлся образцом немецкого офицера, и хоть звание лейтенанта принадлежало обоим, Томасу приходилось подчиняться ему. Доверие и уважение Рихтера были на стороне Хоффмана, который не вызывал в Лилии вообще никаких эмоций. Он часто появлялся в приёмной, но кроме вежливых кивков, иногда слов «Здравствуйте», ничем не выдавал своей заинтересованности в стенографистке. Такое чувство, что относился к ней как к образцу мебели, механизму, сросшимся с печатной машинкой. И казалось бы, ей-то какая разница? Но женское самолюбие штука странная, если кто-то не обращает внимания, то появляется зуд.
— По-вашему, я посторонний? — буркнул Ланге, едва сдерживая гнев.
— Не принимай на свой счёт, — ответил Хоффман, — просто здесь моя вотчина, а тебе следует заниматься караулом. Какого чёрта снял моих людей с охраны ворот?
— Мне следовало поддержать дисциплину! Если бы вы знали, чем они занимаются, когда…
— Бог ты мой, Ланге! Не будь ханжой! Они ведь мужчины, что с того, что им хочется посмотреть на голых баб в свободное время? Я ни разу не ловил их с картинками во время несения службы!
— Нельзя так обращаться с подчинёнными, вы им не друг и товарищ…
Спор бы продолжался ещё долго, если бы Лилия случайно не задела ручку на ящике. Что-то щёлкнуло, и крышка упала вниз, едва не пришибив несчастную девушку. Он успела отскочить, но взгляд Хоффмана скользнул по ней. Зрачки расширились, но больше он ничем не выдал своих чувств.
— Что за чертовщина? — буркнул Ланге, который двинулся в сторону проклятого ящика. — Эй! Кто там?
Лилия нырнула внутрь, где оказалось пустое пространство, вонявшее машинным маслом. Сейчас всё решится, муж увидит её и убьёт… в этот раз не отделаться тумаками.
— Постойте, Ланге, я осмотрюсь сам! — подал голос Хоффман.
Послышались торопливые шаги. Клаус взглянул в содержимое ящика и приветливо улыбнулся Лилии. Затем осторожно приподнял крышку и закрыл её внутри.
— Ничего серьёзного, — сказал он мужу, — просто какой-то балбес плохо закрыл крышку. А вот и начальство пожаловало! Идём, Ланге, время заняться делом.
Лилия вздохнула с облегчением. Несколько дырок в ящике обеспечивали ей не только доступ воздуха, но и небольшой обзор. В душе всё бурлило, словно в колдовском котле. Почему Хоффман не выдал её? Уж от кого, а от него такого не ожидала…
Между тем, послышались громкие возгласы и смех. Группа людей во главе с Рихтером направилась в сторону летательного аппарата. Чудеса только начинались…
Отто Вебер терпеливо ожидал любимую женщину, расположившись в кресле напротив окна. На дубовом столе поставлены бутылка вина и два бокала. Кровать соскучилась по любовным играм парочки.
Мари застряла на работе, зарабатывая сверхурочные деньги. Глупо это — когда они поженятся, Отто собирался обеспечивать семью в одиночку, пока она сидит дома с ребёнком. Вебер планировал каждый шаг в жизни, словно чертил план постройки дома задолго до того, как получит сырьё, чтобы его воздвигнуть. С детства поставил цель получать лучшие оценки, чтобы поступить на магистратуру. А затем, благодаря связям отца, его приняли в министерство иностранных дел.
Воспоминания захлестнули Отто, подобно лодке он помчался на волнах прошлого. Вспомнил тот момент, когда появилась мечта изменить страну, погрязшую в разрухе и нищете.
Мальчишкой он любил прогуливаться по Берлину, всё время в сопровождении людей отца, которые не отходили ни на шаг. Сын важной шишки из министерства нуждался в охране. Это не помешало Отто сбежать из-под надзора, чтобы прокатиться на метро, погулять в парке. К концу дня, уже собираясь домой, чтобы получить трёпку от отца, он свернул в какой-то тёмный переулок.
Сперва он услышал крики, ругань, смачные звуки ударов. Заглянул за угол и опешил, внутри всё перевернулось от изумления и страха. Какие-то нищие дрались друг с другом за буханку заплесневевшего хлеба. Женщина лет сорока с рваном пальто, с грязными свалявшимися волосами впилась ногтями в лицо мужчине. Тот выглядел и того хуже — физиономия покрыта копотью, в густой бороде застряли опилки и засохший окурок. Отто бросил последний взгляд на хлеб и рванул со всех ног.
Эту зеленоватую плесень он запомнит на всю жизнь. Так же как на буханке она пропитала собой Германию, погрязшую в безработице, дефиците продуктов, тотальной бедности. Огромные репарации, которые платили странам-победителям высасывали и без того последние соки из экономики.
С тех пор Вебер поклялся себе вырасти и что-то изменить в этом кошмаре. Став дипломатом, он пытался пробить договора с другими странами Европы на увеличение торгового оборота. Проблема в том, что к этому времени к власти пришёл Адольф Гитлер.
Плесень превращалась в гниль.
