Фюрер дал немцам долгожданную надежду на лучшее будущее, для многих его обещания стали глотком свежего воздуха. Национал-социалистическая партия оказалась удачной находкой, золотой монеткой, затерянной в куче навоза. Экономика встала на ноги, бедность уходила в прошлое, вскоре и с безработицей будет покончено.
Отто понимал Мари, её фанатичную веру в Гитлера, который поднимал Германию с колен. Как и миллионы немцев она не задавалась вопросом какую цену придётся заплатить за счастливую жизнь. А Вебер предчувствовал перемены, горячее дыхание предстоящей войны, что обжигало лицо. Он не ощущал себя предателем, продавшим Родину русским, а наоборот патриотом, пытавшимся спасти людей от гибели. Но кто ему поверит, если правда раскроется?
Если НКВД прищучила его контакт в Союзе, то Веберу не избежать опасности. Вряд ли его сдадут немцам, зато с удовольствием захотят допросить. Но для этого нужно заслать своего агента в Германию, а просто так хватать дипломата Рейха никто не станет.
Все эти вопросы вызывали головную боль. Вебер не выдержал и поднялся с кресла. Наполнил бокал, выпил, ощутив кисловатый привкус. Стало легче. На первом этаже хлопнула дверь. Послышались торопливые шаги по лестнице.
— Отто! — Мари ворвалась в комнату подобно вихрю. — Как я соскучилась! Что за день, что за день… одни хлопоты.
Вебер обнял девушку, поцеловал, ощутив земляничный аромат. Последние тревоги растаяли как снег под весенним солнцем. Они вместе, в безопасности, и никто в целом мире их не потревожит. Родное гнездо внушало уверенность и спокойствие.
— Тётя Кларисса выходит замуж! — продолжала болтать Мари, вырвавшись на волю. — До сорока лет прожила старой девой, а в конце охомутала богатого военного промышленника. Случаются же чудеса! Теперь будет заказывать наряды к свадьбе в нашем магазине!
— Рад за неё, — кивнул Вебер. — К нашей свадьбе тоже будем так готовиться?
— Отто, а ты уже собрался делать предложение? — хмыкнула Мари, игриво покачивая бёдрами. — А я думала дождёшься моей беременности!
— Да я…
Но Мари уже скрылась в коридоре, слышался только цокот каблучков по полу. Отто вздохнул, мысли потекли в правильном русле, впадая в море довольства. Неплохо бы накопить на то колечко с бриллиантом, что он обнаружил во время поездки в Мюнхен в прошлом году.
Мари вернулась спустя минут десять, в новом платье яркого зелёного покроя, открывавшим загорелые плечи и верх груди. Волосы спадали на них завитыми локонами.
— У меня подарок для тебя, — сказала она, передавая Отто прямоугольную коробочку, перетяную праздничной лентой. — Скоро у нас годовщина, помнишь?
— Но ещё целый месяц! — усмехнулся Вебер.
Вместо ответа Мари налила себе вина, на губах заиграла странная улыбка, а глаза заискрили.
Отто развязал ленту, открыл коробку и вскрикнул от удивления. Дрожащими руками вытащил книгу в кожаном переплёте, которую последний раз видел у себя дома, в библиотеке. Не веря глазам, чувствуя сухость в горле, он раскрыл её и прочёл на первой странице посвящение, оставленное отцом. Да, нет сомнений, «Капитал» Карла Маркса из его квартиры.
— Откуда… как… — запинался дипломат. — Я ведь не давал тебе ключей от моего дома!
— И не показывал коллекцию запрещённой литературы, ведь так? — Голос Мари изменился, ласковость уступила жёстким тонам. — Какой же лицемер, боже! Помнишь, как ты поддакивал мне, когда мы смотрели кострище из окон? Я тогда самолично отдала книжки Томаса Манна. А сам хранил у себя эту мерзость…
— Эту книгу подарил мне отец! — отрезал Вебер, который начинал выходить из себя. — Я не мог бросить её в огонь!
— Он был ярым коммунистом, так ведь? — Мари резко вытащила из-за пазухи револьвер. — Отвечай!
— Ты что творишь, сдурела?! — От неожиданности Отто чуть не свалился с кресла. — Откуда у тебя оружие?
— В наше время женщинам требуется защита, — ответила Мари. — Раз уж мужчины способны только на предательство. Так что прекрати лгать, милый. Тебе это не к лицу. Коммунист отец, и сын пошёл по его стопам, с гордостью. Не удивительно, что отговаривал меня от вступления в НСДАП!
— Не смей ни в чём обвинять отца! Он был прекрасным человеком, до конца жизни пытался помочь стране выбраться из помойной ямы, в которую нас бросил Вильгельм Второй…
— Допустим. Но скажи, любимый, почему ты якшаешься с русскими коммунистами, а? Не смотри на меня так! Я всё знаю!
— Что за бред? Откуда? И как ты достала эту книжку?
— Гестапо занимаются тобой не первый год. Они разрабатывали дело твоего отца, а после его кончины решили, что сын мог иметь такие же коммунистические идеи. Ты хоть представляешь каково это, большевик на министерской должности? Позавчера они явились в мой дом и всё рассказали о тебе, устроили допрос. Я клялась, что ничего не знаю, думаешь поверили? Так что я с радостью согласилась вытащить из тебя информацию.
— С помощью револьвера?!
— Мои женские чары вряд ли бы подействовали на ярого коммуниста. К тому же, я больше в постель не лягу с таким выродком. Меня словно в грязь окунули, в дерьмо! Так что говори с кем работаешь!
— Ни с кем! Всё это бред…
