Чтобы помогать дочери воспитывать детей, Ольга Лопахина отказалась от любви к итальянцу, который звал её замуж… И вот теперь малышки стали подрастать – и в услугах бабушки перестали нуждаться. Ольга, ещё такая молодая, красивая, оказалась ненужной… Встретившись с подругами, одной из которых все двадцать с лишним лет брака изменял муж, а другую гнал в бесконечные путешествия страх одиночества, она решила круто изменить жизнь. Бросив всё, три подруги поселяются в дальнем Подмосковье. Тишина, природа, покой. Правда, на работу в столицу ездить весьма непросто. Так что оправдано ли это бегство? Может, пора прислушаться к просьбам родни и вернуться? Но проблемы молодого бизнесмена, сдавшего дамам жильё, заставляют их ещё раз перевернуть всё с ног на голову – что они и делают с азартом и удовольствием…
Ольга Евгеньевна выбрала бледно-сиреневое платье. Нежная ткань, еле заметный мелкий рисунок, расклешенная юбка и узкий верх – все это подчеркивало ее тонкую фигуру, придавая мягкость силуэту. «К нему подойдут аметисты, – размышляла она, перебирая украшения в большой шкатулке, – длинные серьги и несколько ниток бус». Найдя все требуемое, Ольга Евгеньевна уселась перед зеркалом и стала внимательно себя разглядывать. В этом занятии было что-то от медитации – поставив локти на полированный столик трюмо, она скользила взглядом по собственному отражению и отмечала все, что в суете будней от нее ускользало. Вот, например, волосы. От природы пепельные, они сейчас стали чуть светлее, но это была не седина, а просто дымка. Словно волосы выгорели на солнце. Ее кожа, тонкая, идеальная, без пятнышка, без красноты, без веснушек, оставалась такой уже много лет, только вот сегодня Ольга Евгеньевна обнаружила вдруг морщинки вокруг губ, под подбородком и – о ужас! – на лбу. На прекрасном высоком лбу, который всегда был белее и ровнее снега. «Эти морщинки появились давно, я просто их не замечала!» – подумала она. Тот факт, что все приметы времени появились не сию минуту, а много месяцев назад, ее успокоил. К давно случившемуся положено относиться со смирением.
Больше всего Ольге Евгеньевне нравились ее глаза – в темных, но не черных ресницах большие серые глаза походили на драгоценные камни. И это было вовсе не преувеличение – ее глаза были не только большими, но и блестящими, глубокими, мерцающими в тени пушистых ресниц. «Да, глаза – это мое богатство!» – подумала Ольга Евгеньевна и почувствовала, как на смену ежедневной покорности и «примятости» приходит радостное возбуждение…
– Мама, ты все у зеркала сидишь?! – за дверью раздался резкий голос, потом шум – дверь, против обыкновения, открыли без стука. И сразу в комнату ворвалось раздражение.
– Нет, Леночка, я уже не сижу, – спохватилась Ольга Евгеньевна, – я собираюсь!
– Нет, ты можешь еще посидеть, я тебя не трогаю. Я вообще не возражаю, ты можешь сегодня хоть целый день провести в своей комнате! – Дочь Елена, открыв нараспашку дверь, тут же повернулась и ушла куда-то в глубь квартиры. Оттуда доносилось ее раздраженное бормотание.
– Лена, я уже готова идти гулять с девочками! Не переживай, поезжай по своим делам! – Ольга Евгеньевна вскочила с пуфика, на котором сидела перед зеркалом, и бросилась в детскую. Там ее ждали близнецы Саша и Маша. Обе обожали бабушку за то, что, в отличие от матери, она никогда не кричала, не ворчала и умела петь песни на незнакомом красивом языке.
– Синьорины! Готовы ли вы предпринять путешествие в волшебные сады? – послышался голос Ольги Евгеньевны из детской. Ответом ей были восторженные возгласы внучек и раздраженные замечания дочери и зятя.
– Господи, не дай бог, девочки в школе будут потом так разговаривать! – проворчала с осуждением Лена.
Ольга Евгеньевна, подхватив внучек, весело попрощалась с дочерью:
– Леночка, мы ушли! Не волнуйся, занимайся своими делами!
На улице было тепло и солнечно. Ольга Евгеньевна почувствовала себя так легко, словно за дверями дома осталось все, что сковывало ее душу. «Господи, до чего я глупа и неблагодарна! – подумала она про себя. – У меня умная дочь, хороший зять и любимые внучки! У меня вообще замечательная жизнь…»
– Синьора, о чем вы задумались? – дернула ее за руку Маша, оторвав от размышлений.
– Вам нельзя быть такой! Вы же волшебница! – подхватила Саша.
Ольга Евгеньевна улыбнулась и повела внучек есть сырники. Была у них такая тайная традиция – угощаться горячими сырниками в маленьком кафе на углу переулка.
