– Добрый день, мы рады, что ваше путешествие в русскую зиму начинается именно здесь, в старом подмосковном городе Руза, в нашем отеле. Мы постараемся сделать все возможное, чтобы вы не только отдохнули, но и узнали много нового о нашем крае.
Никита сначала волновался, но потом речь полилась гладко, где-то он пошутил, где-то процитировал русского классика – в общем, приветствие вышло теплым и неизбитым. Вяземская все точно переводила, а когда Никита замолчал, она от своего имени представила гостям сотрудников гостиницы.
Все это заняло так мало времени, что гости не успели заскучать. Тем более что официанты стали разносить шампанское, которое по такому торжественному случаю распорядился подать Никита. Вяземская взяла свой бокал, подняла его и произнесла немецкую здравицу. Откуда она всплыла в ее памяти, Ольга Евгеньевна не помнила, но именно эта деталь произвела на всех впечатление, и раздались аплодисменты. Торжественный обед начался.
В этот первый день программа была маленькая, после обеда гостям дали на отдых полтора часа, а потом подъехал автобус, и все отправились в Москву. Вечерняя, украшенная иллюминацией зимняя Москва должна была стать тем самым ярким впечатлением, о котором потом, через некоторое время, будет чаще всего вспоминаться.
– Ох, ну, лиха беда начало! – Усталая Лопахина сидела в своем кабинете и потягивала наливку Юрия Петровича. Напротив сидела Вяземская. Она сбросила туфли на шпильках и с наслаждением шевелила освобожденными пальцами.
– Все нормально будет, – проговорила Ольга Евгеньевна и сделала глоток чая. Ей пить не полагалось. Именно она будет встречать поздно вечером гостей, вернувшихся из Москвы.
– Ну, теперь мы Софу не дождемся, она сама заговорится и дочь заговорит. Бедная Аня.
– Ты заметила, как они встретились? Софа даже побледнела.
– Леля, тебе показалось. Софа не бледнеет. И не краснеет. У нее самообладания хватит на четверых. Не женщина, а кремень. И еще дочери сразу же замечание сделала.
– Вот это уже было лишнее. Могла и промолчать. В конце концов, эти брюки Аню совсем не портят.
– Это тебе так кажется. Ты же знаешь Софу. И чужого не пощадит, и своего.
– Интересно, что же такое случилось? – только некоторая доза наливки позволила прорваться лопахинскому любопытству.
Впрочем, гадать им не пришлось. Кнор появилась внезапно, решительно хлопнув дверью.
– Так, отдыхаем? Правильно. Наши гости приедут без ног. Я наказала водителю объехать все, что можно. И обязательно на Воробьевы горы, там они чуть-чуть погуляют, приедут и сразу спать. А завтра…
– Софа, все нормально? Как Аня?
– Нормально, – Софья Леопольдовна запнулась. – Более чем нормально, она с этим своим Хайнрихом разводится. Почти уже развелась. Там остались формальности.
– О! – Лопахина подвинула подруге рюмку с наливкой.
– Нет, спасибо, мне бы валокординчика.
– Слушай, не переживай. Ну, может, еще не все потеряно. Аня погостит у тебя, глядишь, и переменит решение, или он одумается…
– Не дай бог. Я только приветствую этот развод. Разные они. Совсем. Я вообще удивляюсь, как они прожили эти годы.
Подруги не нашлись, что сказать. Скрытная Софья Леопольдовна о многом не говорила, держала в себе, и вот сейчас подруги узнают, что она рада тому, что иные сочли бы бедой.
– Ну, тогда все нормально, – Вяземская улыбнулась, – решение Ани и твое отношение к этому не входят в противоречие. Значит, пусть все идет как идет.
– Да, – согласилась Кнор и вздохнула.
– Только наберись терпения пережить это, – правильно поняла ее вздох Лопахина.
Гости вернулись поздно, усталые, но все такие же говорливые. Вяземская их встречала с улыбкой и напутствием доброй ночи. Около часа ночи в окнах второго этажа погас свет.
– Ну, подруги, с почином! Я – спать. Завтра рано вставать.
И они разбрелись по своим комнатам.
Будильник прозвенел в пять часов. Вяземская испугалась, что всех перебудила, но за дверью уже слышались шаги.
– Господи, да как же я забыла! Лопахина в ресторан спешит – завтрак и обед готовить. Вот только Софу мы разбудили.
Ольга Евгеньевна встала так рано, поскольку решила, что должна сменить девушку Оксану в семь часов. Мало ли что может с утра понадобиться гостям. Впрочем, уже через пятнадцать минут стало ясно, что гостям понадобится то, без чего жизнь на земле невозможна, а именно вода. Но вот ее-то как раз и не было. Ольга Евгеньевна открыла и закрыла кран, потом включила и выключила душ. Результата не было. «О господи, и зачем я встала так рано?! Можно было еще поспать, да и постояльцы не проснутся раньше семи», – подумала с досадой Вяземская, и тут ее охватила паника. Она бросилась искать халат, не найдя же, выскочила из своей спальни прямо в ночной рубашке:
– Девочки, воды нет! Вообще никакой! – в отчаянии прокричала она.
– Знаем уже, знаем! – ответила Лопахина. – Я ничего не смогу приготовить! Даже руки не смогу помыть на кухне!
