Перед гримеркой стояли размалеванные особи обоих полов. Видимо, части фанатской тусовки Макса Ветра удалось каким-то хитрым образом проникнуть внутрь. Продравшись сквозь благоухающую ароматом «MOLECULA» публику, Ник ввалился в комнату, но его появления никто не заметил. Фанаты, имевшие счастье быть допущенными в гримерку, зачарованно внимали тощему и тщедушному персонажу, важно восседавшему в высоком кресле перед зеркалом. Его роскошные кудрявые волосы до плеч были аккуратно прикрыты полотенцем, а прямо на лицо, чуть ли не до самого рта, спадал огромный светлый локон. Гримерша проводила с ним какие-то хитроумные операции, так как этот гигантский завиток, по всей видимости, был фирменным знаком артиста.
– Нет, ну подумать только, куда они смотрят! Поставить меня на одну сцену с каким-то говном! Я же действительно популярный певец, а тут – рокер какой-то, жидяра пучеглазая, – Ник не стал слушать дальше этот манерный голос, характерно растягивающий гласные, и резко вышел из гримерки, расшвыряв в стороны обалдевших фанатов. «Популярный, значит, блядь, певец ртом! – зло прошипел он. – Ладно, посмотрим, кто тут говно!»
Пресс-конференция началась, как положено, с десятиминутным опозданием. Зал был набит до отказа, Ник насчитал штук восемь телекамер и кучу микрофонов. Он сидел справа, посередине расположились картавый представитель телеканала и услужливо-суетливый ведущий, а слева, время от времени кокетливо взмахивая челкой, занял место Макс Ветер.
Нику было невероятно скучно. Видимо, он еще не до конца пришел в себя после трагедии с Севаном. Он думал о чем-то своем, пропустил все вступительные речи, рассказ о ходе проекта и грандиозном финале с мегаджекпотом. Ник меланхолично ковырял найденным в кармане медиатором блокнот с логотипом ТАСС и ждал, когда закончится эта дребедень. Наконец, ведущий позволил задавать вопросы и общаться, но журналисты как будто бы и не замечали Ника. Все выглядело так, как будто какой-то неведомый редактор раздал всем одни и те же дебильные вопросы исключительно для поддержки одного из участников финала. Ник подумал, что этот фокус наверняка был подготовлен опытными продюсерами и пиарщиками Макса заранее.
Разгоряченный бурным интересом к своей персоне, Ветер заливался не умолкая, многословно отвечая на любой, самый незначительный вопрос. Он так разошелся и так переполнился чувством собственного превосходства, что в какой-то момент потерял чувство реальности. Ник сидел молча, постепенно наполняясь злостью и раздражением, как глотающий воду морской еж, и тут прозвучал вопрос:
– Макс, скажите, как, по вашему мнению, закончится поединок?
Ветер даже запрыгал на стуле и кокетливо промяукал:
– Поединок? А с кем тут соревноваться? С этим, что ли? – и он жеманно махнул рукой в сторону Ника.
– А что вы скажете? – неожиданно обратился к Нику какой-то бритый парень с самого края первого ряда и протянул к нему палку для селфи с телефоном, включенным на запись.
– Я? – Ник услышал свой голос в микрофоне, – а я не очень разговорчив. Пизди́ть – не мешки ворочать, как говорили у нас в школе, – на этих словах зал резко гоготнул и замолк. – Я вот лучше, – с этими словами он повернулся и снял со стойки гитару. Перед началом пресс-конференции он решил, что споет куплет из старой песни про гладиатора. Но сейчас слова поп-звездули настолько зацепили его, что он откашлялся и сказал:
– Вы уж простите, я человек прямой. Спою вам народное. Я, правда, пока сидел, не удержался и дописал куплетик!
Ник взял пару аккордов в качестве вступления и громко запел:
Зал загудел, захохотал так, как будто все из строгого тассовского помещения внезапно перенеслись в полупьяный подвальный бар. Ник тщательно и очень зло выпевал незамысловатые слова, внимательно и с презрением глядя на Макса. Тот нервно наматывал свои длинные волосы на указательный палец, делая вид, что происходящее его никак не касается.
