…Аид, это Орфей приветствует тебя в этом мрачном царстве. Не ожидал? Я и сам, в общем-то, с прошлого моего визита сохранил не самые приятные воспоминания, но пришлось снова вернуться. И знаешь, это может показаться смешным, но опять из-за женщины! Нет-нет, не подумай дурного, я не дурак жениться еще раз, мне и Эвридики было вполне достаточно! Ты не поверишь, но я вернулся из-за твоей жены, Персефоны. Да-да, дорогой Аид, именно так. Знаешь, я недавно встретил ее там, у нас, на Земле. Она свежа и румяна, улыбается, словом, внешне все выглядит неплохо. Мы случайно разговорились на открытии храма Артемиды в Эфесе, и я спел ей кое-что из своих последних работ. Знаешь, я был до глубины души поражен, как она меня слушала! Мне кажется, она очень романтичная и утонченная натура. В то время как я пел про несчастную любовь нимфы Эхо к глупому красавцу Нарциссу, она даже прослезилась. А еще я подумал, что она очень любит тебя, Аид! И верна тебе, как немногие сегодня могут быть верны, несмотря на то, что ты просто украл ее когда-то.
Видишь ли, Персефоне с ее тонкой душевной организацией очень тяжело находиться здесь, в этом страшном мире умерших. В царстве мертвых дурно пахнет, всегда холодно и темно. Она понимает, что быстро здесь зачахнет, и просто вынуждена подниматься на Землю, чтобы привести себя в порядок. Но супружеский долг берет верх, и через полгода она снова возвращается в твое подземное царство! Поверь, Аид, это дорогого стоит!
Думаю, что ты можешь помочь ей остаться здесь если не навсегда, то хотя бы подольше. Я бы на твоем месте добавил света – если тебя не посещает Гелиос, то для начала можно попробовать договориться с Селеной. Это точно лучше, чем обычный мрак! И открой хотя бы на время все входы в подземное царство, проветри тут хорошенько. Пусть запах тлена и смерти покинет этот мир! И знаешь что еще, Аид, ты, конечно, суров и силен, спору нет. Но если ты улыбнешься ей хоть раз…
Оказалось, что за Ником, как за очень важной персоной, был закреплен персональный транспорт. Многорукий успел лишь сказать ему, что водитель всегда к его услугам, но Ник так хотел поскорее увидеть Живоедова, что, не дослушав, выскочил наружу. К его удивлению, там не оказалось никакого средства передвижения. Он покрутился, заглянул за угол, вернулся – кроме улыбающегося во весь рот сикха-швейцара у входа никого не было.
– Простите, господин музыкант, а вы не нас ищете? Извините, мы задержались, так как ждали вас наверху.
Ник поднял голову и увидел медленно спускающийся к нему обитый светло-коричневой кожей диван. Оба его подлокотника венчали две крупные, красиво вырезанные из темного дерева головы волка. Они внимательно следили за Ником, живо водя из стороны в сторону ярко-желтыми глазами. По всей видимости, в беседу с ним вступил именно этот двуглавый деревянный зверь. Диван подлетел и тихонечко наподдал Нику под зад, аккуратно усадив его прямо в мягкие подушки. Невесть откуда взявшийся ремень защелкнулся, и «авто» поднялось в воздух.
