Михаил Елизаров выбежал из обители Сорокина и пошёл ловить попутку, сигналя перед проезжающими автомобилями вскинутой правой рукой, как штурмовик на параде. Никто не остановился, и Елеазару пришлось ехать в переполненном автобусе. Там его никто не узнал. За автографом никто к нему не обратился. Кроме того, ему даже отдавили ногу. Мишаня думал о том, как тяжело стать знаменитым писателем у себя на Родине. И что возможно зря он, наивный осёл, вернулся сюда из Германии. Елизаров ехал к себе в район Медведково, чтобы полабать в подземном переходе вечерком. Авось, кто-нибудь подаст. Или работку подкинет. Мало ли? Вдруг кому-нибудь вокалисты нужны. "В ансамбле буду петь, бля!" - Елизар строил планы на будущее, которое ему казалось не такими пессимистичным, как настоящее.
"Ебаный в рот! Мишаню бомбануло. Теперь не простит мне отказа. Надо же! Вот хуйня какая! Потерял Верного последователя в свой юбилей.
Ну и хуй с ним, с Елизаром! Вырастут новые подражатели и ученики. Хотя... по большому счёту, я всегда был один. И остаюсь до сих пор незаменимым. Единственный, неповторимый и неподражаемый. Уникальный в своём роде. Пионер стиля. Первопроходчик контрацептивизма. Это всё Я", - успокаивал себя Сорокин, поглаживая грудь. Он лёг рядом с негром Жоржем, слегка прикрывшись шерстяным пледом. Пока гости обжираются и пируют, можно ещё с часик покимарить в обнимку с любимым придворным лакеем. Необходимо набраться сил для предстоящей оргии.
------*****------+
Владимир Сорокин пишет автобиографический роман под названием "Хуй в говне", основанный на дневниковых записях.
"Головка первая о том, как автор в юности ухаживал за девочкой, а та ему отвечала невниманием. "Отголосок безответной любви".
Она игнорировала его полностью. И он решил от отчаянья вылепить сначала ее бюст, а затем и целую скульптуру из говна. Поскольку глины не было в той местности, где он жил, а творог дорого стоил и был рыхлым, будущий концептуалист ограбил поликлинику и похитил все анализы кала. Сложив все вместе, получился центнер вязкого плотного говна. Цвет преобладал темно- коричневый. Писатель начал лепку. Вонь стояла на всю квартиру. Благо, что это было летом: все находились в отпусках, и студенческое общежитие пустовало. Никто не беспокоил, разве что уборщица временами спрашивала: "как жизнь?" Статуя или скульптура из говна быстро затвердела.
"Когда я ее ваял, я смотрел на фотографию девушки, пытался скопировать ее формы, передать всю ее стройность и изящность скульптуре", - написал Сорока в автобиографии теперь от первого лица. Затем вновь продолжил повествование в прежнем стиле, превратившись в постороннего свидетеля:
"Дерьмо быстро засохло, но писатель успел вырезать необходимые отверстия между ног статуи, а также на лице тоже проковырял рот, вставив туда кедровые орешки, символизирующие собой белоснежные зубы девицы. Когда статуя была готова, писатель приклеил пучок соломы - это были роскошные волосы его пассии. Маэстро не удержался и глядя на свое произведение искусства возбудился и снял штаны. Он начал иметь говенную статую во все дыры, вымазывая весь свой хер в говне, источая зловонные фекальные миазмы. Но писателю было уже все равно, желание его ослепляло. Сделав любовь со скульптурой, он захотел это повторить и повалил вонючее изваяние на пол. Теперь он трахал огромный кусок говна, лежа на полу. И опять весь хуй был испачкан в говне. Так прошли все летние каникулы студента Сорокина. Он приобрел значительный половой опыт, но девушки по-прежнему не обращали на него никакого внимания. Тогда он сходил в церковь, отмыл свой хуй святой водой и женился на первой попавшейся шизофреничке. Шизофреничка была уже заранее беременна - как в воду глядела. Автор стал счастливым семейным человеком, головкой семьи, но все равно, иногда, ему снились кошмарные сны о том, что хуй до сих пор в говне. Он просыпался в холодном поту, бежал в туалет и промывал свой член теплой мочой. Если ссать не хотелось - он промывал его спиртом. Поэтому спирта в его доме, как и мочи, всегда хватает".
----****----+++
"Головка вторая: "Принимая тёплые ванны"
