— Зови меня Форрал, — улыбнулся воин. — Не сомневаюсь, что ты будешь хорошо работать — я ведь уже сказал, что люблю иметь рядом надежных людей. — Он немного помедлил. — И еще одно: прежде чем принять командование, я испросил себе месячный отпуск и не хочу от него отказываться. Конечно, я не предвидел этой смуты, но вы с Ваннором, с помощью Паррика, должны справиться сами. Конечно, если возникнут трудности, я полностью в вашем распоряжении — но за исключением непредвиденных обстоятельств в мое отсутствие ты будешь единолично командовать гарнизоном и…
— Кто посмел украсть провизию Волшебного Народа, уже купленную и оплаченную, и скормить ее непокорному сброду этого города? — Появление Верховного Мага было неожиданным, а гнев — пугающим. Он возвышался над ними, глаза его горели, а лицо его внушало ужас. Никогда еще Ориэлла не видела Миафана в такой ярости и испугалась за Форрала и Ваннора.
Купец и воин обменялись взглядами.
— Я! — одновременно воскликнули они, и Ориэлла поняла, что должна немедленно что-то предпринять, если хочет спасти Друзей. Обмирая от страха, что весь необъятный гнев Миафана падет на нее, девушка поднялась и отважно посмотрела прямо в глаза Верховному Магу.
— Это не правда, — тихо, но спокойно сказала она. — Ни один из них не имеет полномочий раздавать провизию, и поэтому, к чести Волшебного Народа, это пришлось сделать мне. Понимаешь…
— Ты.., что? — прошипел Миафан сквозь стиснутые зубы, и скрытая угроза, прозвучавшая в его голосе, хлестнула Ориэллу, как бичом.
— Дай ей закончить. Миафан, — спокойно сказал Форрал, но лицо его при этом сделалось каменным. Ориэлла почувствовала ободряющее рукопожатие Мары, н неожиданная поддержка придала ей смелости.
— Миафан, ты не виноват. Ты не знал, насколько плохи дела в Нексисе, а если бы узнал, наверняка сделал бы что-нибудь. Если бы ты только увидел этих бедных, умирающих от голода людей, я уверена, ты сам накормил бы их! Мне больше, чем любому другому, известна твоя доброта! Пожалуйста, не сердись — я знала, что ты сам этого хочешь!
Как позднее весьма непочтительно заметил Ваннор, ее слова увели ветер из миафановых парусов. Впервые в жизни Верховный Маг не нашелся что ответить.
— Миафан, город ценит щедрость Волшебного Народа, — мягко и убедительно заговорил купец. — А эта волшебница заслуживает особой благодарности — и за свое доброе сердце, и за то, что принесла нам дождь.
— Это — ты? — не поверил Миафан. Ориэлла нервно кивнула.
— Я.., я надеюсь, что поступила правильно, — запинаясь, пробормотала она.
— Правильно? Моя дорогая девочка, Элизеф целыми днями билась над тем, что ты сегодня сделала. Это замечательно! Действительно замечательно! Но что касается остального, никогда не следует действовать необдуманно. Эти продукты были нужны нашему народу…
Тут заговорил Ваннор, и брови Миафана снова поползли к переносице.
— Не беспокойся на этот счет, Верховный! Командующий организовал отряды фуражиров, и с завтрашнего дня в город начнет поступать продовольствие. Даю тебе слово, что ваши издержки будут возмещены в первую очередь. И не сердись на юную волшебницу, она действовала из лучших побуждений.
— И кроме того, — добавил Форрал, — сегодня она предотвратила большую бойню.
Видя, что остался в меньшинстве, Миафан пожал плечами и выдавил из себя гримасу, которая при некоторой фантазии могла сойти за улыбку.
— Очень хорошо, — спокойно произнес маг. — Кажется, мне придется уступить
— на этот раз. — И, повернувшись на каблуках, вышел из комнаты.
Чувствуя себя виноватой, Ориэлла чуть было не бросилась за ним, но вовремя удержалась.
— Фу, — облегченно выдохнул Ваннор. — Было жарковато! Ориэлла, ты настоящая героиня! Ты снова спасла наши шкуры.
Улыбнувшись, Ориэлла сделала еще глоток эля, чтобы скрыть замешательство. В конце концов здесь был Форрал, и сегодня первый день каникул…
— Клянусь всем святым, малышка, это самый храбрый поступок за сегодняшний день! — восторженно провозгласил воин. Его лицо светилось от радости. Мара перехватила взгляд Ориэллы и улыбнулась, и волшебница, понимая, что именно в этот момент между ними брошены первые семена дружбы, закраснелась от удовольствия. У нее еще никогда не было настоящих подруг. Ориэлла тоже застенчиво улыбнулась Маре, как бы в знак установившегося между ними понимания, и решила, что ничто на свете, даже Миафан, не разлучит ее с новыми и очень интересными друзьями.
Когда Ваннор отправился домой, уже стояла глухая ночь. Вызванный Ориэллой дождь по-прежнему лил как из ведра, но купец, промокший буквально до костей, несмотря на это, весело улыбался. Он пересек белый мост возле Академии и поскакал по ярко освещенному парку к своему особняку на южном берегу реки.
В первый раз после смерти своей любимой жены Ваннор чувствовал себя умиротворенным. Конечно, он был доволен достигнутым взаимопониманием с новым командиром гарнизона и тем, что по крайней мере одна волшебница оказалась на его стороне, но настоящей причиной тихой радости купца была Сара, девушка, которую он спас на площади.