Во Франции к концу XIX века политические обстоятельства и интеллектуальная атмосфера совпали таким образом, что география и географические спекуляции (в обоих смыслах этого слова) стали привлекательным национальным времяпровождением. Этому способствовал и общий общественный настрой в Европе: явный успех британского империализма достаточно громко говорил сам за себя. Как бы там ни было, Франции и французским мыслителям, занимавшимся этим вопросом, всегда казалось, что Британия мешает даже относительно успешной имперской роли Франции на Востоке. Накануне Франко-прусской войны[795] политическая мысль по «Восточному вопросу» была окрашена маловероятными ожиданиями – не только поэтов и писателей. Вот, например, текст Сен-Марка Жирардена[796] в
У Франции много дел на Востоке, потому что Восток многого ждет от нее. Он требует от нее даже больше, чем она может сделать; он бы охотно вверил ей все заботы о своем будущем, которое и для Франции, и для Востока представляет большой опасностью. Для Франции – потому что, желая принять на себя заботы страждущих народов, она чаще всего берет на себя больше обязательств, чем способна выполнить; для Востока – потому что любой народ, ожидающий решения своей судьбы из-за границы, всегда находится в шатком положении, и нет спасения для народа, кроме того, которое он обеспечивает себе сам[797].
По поводу подобных взглядов Дизраэли, несомненно, сказал бы, как он это часто и делал, что у Франции в Сирии были лишь «сентиментальные интересы» (это и есть тот «Восток», о котором писал Жирарден). Фикцией «страждущих народов»[798], конечно же, пользовался Наполеон, когда призывал египтян, говоря от их лица, подняться против турок во имя ислама. В 30-х, 40-х, 50-х и 60-х годах понятие «страждущих народов» Востока было ограничено до христианского меньшинства в Сирии. И нет никаких следов Востока, взывающего к Франции о спасении. Правдивее было бы сказать, что Британия стояла у Франции на пути на Восток, поскольку если даже у Франции иногда и возникало чувство долга перед Востоком (а французы с этим чувством были), Франция мало что могла сделать, чтобы вклиниться между Британией и тем громадным массивом земли, которым та распоряжалась от Индии до Средиземного моря.
Одним из самых ярких последствий войны 1870 года во Франции был невероятный расцвет географических обществ и вновь мощно зазвучавшее требование территориальных приобретений. В конце 1871 года Парижское географическое общество объявило, что более не будет себя ограничивать «научными спекуляциями». Оно призвало граждан «не забывать, что нашему прежнему превосходству был брошен вызов с того самого дня, как мы устранились от участия… в борьбе между цивилизацией и варварством». Гийом Деппинг[799], глава того, что получило название «географического движения», в 1881 году утверждал, что в ходе войны 1870 года «победил школьный учитель», имея в виду, что подлинный триумф касался победы прусской научной географии над французским стратегическим разгильдяйством. Правительственный
