— Монна Эдна, я был проксенетом Фир Болга, — немного укоризненно и грустно покачал головой брауни. — Знать обо всех секретах чувственных игр и удовольствий было моей обязанностью.
Ну да, точно. Могла бы и подумать, Аня.
— Ладно, я так понимаю, что приводить свои волосы в порядок принц будет самостоятельно, так как его возлюбленной рядом не наблюдается. — Лугус кивнул. — А как у них с женщинами вообще?
Лугус уставился на меня пристально и, я бы даже сказала, с некоей долей осуждения. Думает, я запала на драконьего юношу? Смешно даже. Но, очевидно, брауни так не казалось.
— Секс для мужчины дракона возможен только с его возлюбленной после снятия печати, — желчно поджав темные губы, процедил Лугус.
— Да неужели? — поразилась я. — Ты имеешь в виду полноценный секс или…
— Любой секс в принципе. До этого он невозможен физически. Печать препятствует достижению мужчиной… нужного состояния.
Ух ты, многим земным женщина такое бы понравилось! И кстати, если я правильно понимаю, принц-то этой самой печати сегодня и лишился экспромтом. Тогда понимаю, чего его так колбасило. Первый раз ощутить себя способным на все мужчиной — это тот еще шок, наверное.
— Именно поэтому драконы придают такое огромное значение чистоте женщины. Те, которых даже просто касались мужчины, им не желанны, а уж имевшие сексуальный опыт с другими вообще отвратительны, — продолжал вещать Лугус, не просто откровенно намекая, а прямо-таки тыкая, что мне в сторону Раффиса и смотреть не стоит. — И их чутье в этом смысле безупречно, поэтому обмануть дракона нельзя.
Само собой, я и не собиралась, но подразнить брауни, вынудив болтать побольше, приятно.
— А драконы верят в истинную пару? — казалось, этот вопрос сбил мужчину с мысли.
— Немного не так, — пробормотал он, теряя свой менторский тон. — Они верят, что свою возлюбленную способны узнать с первого же взгляда. И она бывает единственной женщиной и в их жизни, и в постели.
Вот же черт! А мне достался в возлюбленные фейри, уверенный, что не только можно, но и нужно совать свой член в других женщин.
Избавившись от одежды и отправив Лугуса подбирать наряд, я с блаженным стоном погрузилась по самую шею в теплую воду. Расслабив каждую мышцу, закрыла глаза, позволяя мозгу обрабатывать массу новой информации. Итак, на моих глазах произошло эпичное событие. Драконий принц признал в Илве свою возлюбленную, и его эрекция явилась тому однозначным подтверждением, если верить данным Лугуса об этом виде. Но как такое вообще может быть? Как Илва может являться и нареченной невестой Грегордиана, и возлюбленной Раффиса? В двух мирах что, женщин мало, чтобы вот так на одной свет клином сошелся? Куда смотрит их хваленая Богиня, допуская такие накладки?
— Эдна! — взволнованный голос Алево был в моих размышлениях совершенно чуждым элементом, и я испытала желание просто от него отмахнуться.
— Эдна, во имя Богини, хватит расслабляться! — меня окатило водой с головой.
— Да какого же черта, Алево! — гневно закричала я, отплевываясь и протирая глаза.
Противный асраи стоял прямо перед купальней, выглядел так, будто его тщательно изжевало какое-то чудовище, и при этом вел себя чрезвычайно странно. Согнувшись, будто пытаясь стать незаметнее, он стал пятиться от бассейна к дальней стене, причем так, чтобы не сделать ни единого резкого движения.
— Ти-и-ихо-о-о! — почти пропел он, глядя куда-то мне за спину. — Не психуй, Эдна, или он сейчас с легкостью прикончит меня.
Обернувшись через плечо, я увидела в дверях купальни Бархата. Он, не издавая ни единого звука, пялился убийственным взглядом на Алево, но это его безмолвие было в тысячу раз страшнее самого жуткого рыка.
Сидя по шею в теплой воде между этими двумя, я вдруг ощутила себя героиней какого-то пошлого анекдота. И это мрачно-юмористическое настроение несколько мешало оценить всю серьезность обстановки.
— Я вообще-то думала, что вы вернетесь не так быстро, — единственное, что первым пришло на ум.
— Ты просто не знаешь, насколько быстро может передвигаться наш архонт пребывая в настоящем гневе, — по-прежнему тихим шепотом ответил Алево, но даже это, очевидно, бесило Бархата, судя по тому, с какой силой его хвост дважды хлестнул по его же бокам.
— Да уж, быстро, — пробубнила я, чувствуя себя все более по-дурацки. Вести беседу с асраи, зажавшемся в углу и старающимся явно не отсвечивать, при это не сводя глаз с Бархата, сидя голышом в ванне и старательно изображая невозмутимость, — это прямо нечто.
— И что же так разгневало нашего архонта? — нет, невинной овечкой я не прикинулась, просто хотелось бы для начала уточнить степень осведомленности собеседников, дабы знать, как выстраивать в случае чего линию защиты.
Естественно, я себя виноватой ни в чем не считала, потому что действовала по обстоятельствам и исходя из той информации, которой столь «щедро» тут со мной все делились. Но то я, а то архонт Грегордиан-психический, и черт его знает, как все смотрится с его ракурса.
