От башни «Наугольной от Егорьевской горы» стена шла к следующей «Наугольной башне усть реки Орла к Оке реке против Емской горы», отсекая от крепости значительный участок мыса при слиянии рек размером 30x20x10 сажен. Эта часть мыса была наиболее низка, и строить на ней что-либо не имело смысла, все сооружения разрушились бы при первом же половодье, к тому же крепостная стена образовала бы в этом месте острый угол, что было невыгодно для обороны. Подобный прием отсечения более низкой мысовой части берега или холма в интересах обороны достаточно часто применялся в русской фортификации, в качестве примера можно назвать крепости Олонца и Курмыша, Московский кремль, а также соседние с Орлом Болхов и Новосиль.
От башни «Наугольной усть реки Орла» стена следовала вдоль реки Оки до Проезжих ворот, замыкая таким образом крепостной многоугольник.
Периметр стен Малого острожка достигал 161 сажени «с полусаженью». В росписи Ивана Косогова также отмечены крепостные ветхости: в некоторых башнях выломались отдельные ступеньки в лестницах и даже было - «в лестницы один ступенек, а то всех ступенек нет», не хватало бревен на межэтажных перекрытиях в башнях, а в стене, обращенной к Ямской горе и стоявшей на самом низком месте и поэтому более всего страдавшей от наводнений, обвалились помосты-кровати «у трех звенах».
-
В северной части Малого острожка, напротив Егорьевской и Ямской гор, находился раскат. На нем устанавливались тяжелые орудия для подавления неприятельских батарей на горах, с которых внутренность крепости довольно хорошо просматривалась. Раскат представлял из себя мощную башнеобразную постройку со сторонами по «5 сажен и больше», высотой в 26 венцов. В последующем с раската было снято два верхних венца, для того чтобы еще больше нарастить его по высоте и сделать трехэтажным, но это так и не было осуществлено. «А недоделан тот раскат, что посошные люди разбежались и ему, Борису, учинилося перемена вскоре», - оправдывался воевода Борис Колтовский. «А делать тот раскат смотря по горе, - писал сменивший его воевода Ждан Колычев, - и с роскатом будет крепко, а впредь без роскату в городе быть не мочно». Впрочем, раскат так и не был достроен, о чем сообщают отписки последующих воевод - Семена Волконского и Льва Микулина (5).
