– Я знаю, что ты нет. Это остров в Европе. Очень небольшая страна. Очень небольшая, но очень красивая, очень красивая, чувак.
Мой хозяин кивнул:
– Так оно, братишка.
– О-хо-ха. Ты помнишь нашего однокашника Джонатана Обиору? Он прежде жил здесь, – сказал Джамике, показывая на старый дом в окне. Он снял шапочку, надел ее на колено. – Бобо, хочешь пойти выпить пивка и поболтать немного?
– Да, да, братишка, – ответил он.
Эгбуну, когда два человека встречаются в подобном месте и оба выползли из прошлого друг друга, они нередко приостанавливают настоящее и пытаются перетащить в него все то, что случилось, пока они не виделись. И это происходит потому, что они в некоторой степени связаны тем местом, в котором оба находились, или одинаковой формой, которую носили. Им обоим приходит в голову, что иногда трудно сказать, сколько времени прошло, пока из того периода в прошлом не появится снова что-то или кто-то в пообтрепавшейся за долгий путь одежде. Что касается моего хозяина, то Джамике отметил, насколько тот стал выше, хотя и остался таким же долговязым. Мой хозяин со своей стороны удивлялся тому, что видел перед собой: вместо маленького тела и гладко выбритой головы – мощную фигуру, всего на полдюйма ниже его собственной, и лицо в окладистой бороде. Отметив эти изменения, они переходят к разговору о том, где побывали со времени их последней встречи, какую дорогу выбрали, как пришли к той точке, в которой сегодня нашли друг друга. Иногда эти двое могут завязать новые отношения и стать друзьями. Я видел это много раз.
Наконец они оставили ферму и пошли в «Перечный суп» на соседней улице, где сели за один из столиков на земляном полу. Солнце стало печь еще сильнее, и, дойдя до ресторана, они вспотели. Они сели под одним из потолочных вентиляторов рядом со стерео, из которого лилась тихая музыка. Мой хозяин никак не мог дождаться, когда они уже наконец сядут, потому что за время их короткого пути Джамике нарисовал то место, где живет, – Кипр, там, по его словам, все было в порядке. Электричество давали без перебоев, еда была дешевая, больницы в изобилии и бесплатные для студентов, а работы – «сколько воды, столько и работы». Студент мог купить себе джип или «Мерседес» Е-класса. Да что говорить, сказал Джамике, он сейчас вернулся в Нигерию на спортивной тачке, которую подарил родителям. По пути в ресторан мой хозяин отметил, что Джамике идет какой-то торжественной походкой, выставляя напоказ свое мощное тело, словно актер в театре, зрители которого – всё, что может его увидеть: припаркованный фургон, старый паб, дерево кешью, автомастерская, механик, работающий под грузовичком на другой стороне улицы, даже пустые небеса. Джамике говорил с уже знакомыми моему хозяину модуляциями, с некоторым самодовольством в голосе, отчего каждое сказанное им слово глубоко проникало в мозг слушателя.
Их разговор прекратился на некоторое время; мой хозяин проникался тем, что сказал ему Джамике, а тот отправлял кому-то сообщение по телефону. Он остановил взгляд на календаре с рекламой пива «Стар» на стене рядом с тем местом, где они сели, на постере с известными ему американскими борцами, чьи имена мелькали в его голове, пока он смотрел: Халк Хоган, Последний Воин, Скала, Гробовщик, Бродяги.
– Ну, так Эло сказал, ты хочешь учиться? Он сказал, у тебя кое-какие проблемы, и, может, в моих силах тебе помочь.
Мой хозяин воспарил в мыслях, словно некая чудовищная рука подбросила его вверх.
– Да, Джамике, братишка. У меня проблема.
– Расскажи мне, Бобо Соло.
Он хотел начать, но напоминание об имени, которым называла его мать, заставило его задержаться на мгновение, потому что в дальней стране ушедших в небытие лет он вдруг увидел себя в своей комнате: он смеется, она тоже смеется и хлопает в ладоши, напевая «Бобо, бобо, Соло. Бобо, бобо, Соло».
Он взял бутылку пива, отпил, чтобы успокоиться. Хотя вкус пива показался ему странным – потому что пил он редко, – он чувствовал себя обязанным пить. Когда ты принимаешь гостя, ты ешь и пьешь то же, что ест и пьет он. И тут слова полились из него, как вино из откупоренной бутылки, в которой целая смесь эмоций – страх, тревога, стыд, грусть и отчаяние. Захлебываясь словами, он рассказал Джамике все, что случилось с ним за два предыдущих дня, когда ему угрожали в его же доме.
– Вот почему я сказал Элочукву, что должен как можно скорее вернуться в школу. У меня просто нет выбора. Я очень люблю Ндали, братишка. Я ее очень, очень, очень люблю. С того дня, как она вошла в мою жизнь, я стал другим. Все изменилось, Джамике, я тебе точно говорю, все изменилось. Каждая мелочь, все целиком и полностью изменилось.
– Да, это серьезная проблема, чувак, – сказал Джамике, распрямляясь на своем стуле.
Он кивнул и отхлебнул еще пива.
– Чувак, а почему бы тебе не бросить ее? – спросил Джамике. – Не проще ли будет, вместо всех этих заморочек?
