Оркестр меньшинств полностью

Эгбуну, мой хозяин, услышав это, погрузился в молчание. Потому что в этот миг он вспомнил совет дяди и даже отчасти совет Элочукву. Он знал, потому что слышал где-то, только забыл где, что человек может изменить свой взгляд на происходящее, если все вокруг говорят то, что противоречит его позиции. И часть его – та его часть, которая, казалось, спряталась в тени, – захотела подчиниться, согласиться с тем, что единственный выход – уйти от нее. Но другая его часть определенно противилась этому, и именно эта часть наполняла его яростью, которую он не мог сдержать. И я, его чи, я находился посредине, желая, чтобы он оставался с ней, но опасаясь последствий. И я пришел к пониманию, что, когда чи не может решить, на какой путь лучше всего вывести хозяина, ему лучше всего помолчать. Потому что в молчании чи полностью подчиняется воле хозяина. Чи позволяет ему быть самим собой. И это лучше, гораздо лучше, чем чи, который ведет своего хозяина по пути разрушения. Потому что сожаление – яд для духа-хранителя.

Он положил руки на стол и сказал:

– Нет, не так, братишка. Я могу уйти, если захочу, но я ее очень люблю. Джамике, я готов сделать что угодно, лишь бы жениться на ней.

Гаганаогву, во времена суровых несчастий, выпавших впоследствии на долю моего хозяина, я часто оглядывался назад и думал, не из этих ли слов вылупилось все то, что случилось потом. По лицу Джамике прошла судорога, когда мой хозяин сказал это, и Джамике не смог отреагировать сразу же. Он сначала оглядел зал ресторана, кивнул, пригубил пива, наконец сказал:

– А-а, любовь! Ты не слышал песню Д’банджа – «Не допусти, чтобы я влюбился»?

– Не, не слышал, – сказал мой хозяин и быстро продолжил, чтобы Джамике не стал углубляться в обсуждение какой-то неуместной песни, тогда как ему хотелось облегчить душу. – Я ее так люблю, на все готов ради нее, – повторил он, на сей раз сдерживая эмоции, словно ему трудно было произнести эти слова. – Я хочу теперь вернуться в школу, потому что отец, перед тем как умереть, болел и я бросил школу, чтобы помочь ему с бизнесом. Вот почему я и в университет не поступил.

– Понятно, – сказал Джамике. – Я знаю, ты бросил школу не потому, что ума не хватало. Ума тебе вполне хватало, чувак. Иначе как бы ты был вторым, третьим в классе после Чиомы Онвунели?

– Так оно, – отозвался мой хозяин, вспоминая давно ушедшие дни. Но теперь ему нужно было думать о настоящем и будущем. – У меня есть аттестат о неполном среднем. Если они не сочтут меня безграмотным, как прежде, то наверняка примут, когда я подам документы. Я в это сильно верю.

– Это очень верно, Бобо Соло, – согласился Джамике. Его глаза увлажнились, и он моргнул. – Очень верно.

– Так оно, братишка, – проговорил он. Он впервые за несколько недель почувствовал какое-то облегчение, словно решил свои проблемы, просто перечислив их. – И если ты говоришь, что на Кипре учиться можно быстро и легко, если я там получу степень за три года, то я хочу туда поехать, – с облегчением произнес он, так как ему пришло в голову: он сказал все то, что сказал, потому что ему просто хотелось поделиться с Джамике всем этим.

– Отлично, Бобо Соло! Отлично, чувак! – Джамике мгновенно поднялся и хлопнул в ладоши: – Давай пять, нвокем! – Потом Джамике сел, посмотрел на свою ладонь, на линии на ней, словно видел перед собой чужую руку. – Это пот?

– Так оно, – сказал он.

– Ай-ай-ай, Бобо! Ты все еще потеешь, как рождественский козел?

Он рассмеялся:

– Да, братишка Джамике. Ладони у меня все еще потеют.

– Бобо нва.

– Нда, – сказал он.

– Ты нашел решение, чувак! – воскликнул Джамике, грозя пальцем. – Ты его нашел. Теперь можешь идти и ложиться спать. – Он рассмеялся. – Кипр – вот решение.