Оторвавшись от нее, он со слезами побежал в дом. Там остались одни голые стены. Несколько мгновений он почти не узнавал комнаты. Даже двор перестал быть похожим на прежний. Красноголовая ящерица замерла там, где всего пять дней назад обитали его птицы, к ее лапе прилипло смятое перо. Когда они только начали грузить вещи в фургон, он понял, что жизнь человека в некотором роде может измеряться принадлежащими ему вещами. И он остановился, чтобы подвести итог. Он видел перед собой большой компаунд, существующий уже много лет, имеющий свою историю, постройки, включая его курятник, и все это до сего дня принадлежало ему. Принадлежала ему и небольшая ферма со всеми ее урожаями и плодами. А также вся мебель в доме, старые фотографии – черно-белые дагерротипы. Все виниловые альбомы, купленные еще его отцом, почти целиком заполнившие джутовый мешок, старый радиоприемник, чемоданы, воздушные змеи – много всего. Он унаследовал даже такую странную вещь, как ржавую дверь от первой машины его отца (той, которая разбилась у Оджи-ривер) 1978 года. Еще были отцовское охотничье ружье, из которого отец застрелил гусыню, мать того гусенка, две керосиновые плитки, холодильник, маленькая полка у обеденного стола, большой оксфордский словарь на табурете у отцовской кровати, барабан икоро, висевший на стене в спальне отца, отцовский отделанный металлом портфель, в котором лежала растерявшая большинство пуговиц биафрская армейская форма с пятнами крови, с многочисленными швами, кривые ножи, отцовская коробка с инструментом, оставшаяся одежда сестры, все еще хранившаяся в шкафу, десятки фарфоровых изделий, деревянные ложки, кухонные пестик и ступка, пластиковые кувшины для воды, старые банки из-под кофе, наполненные пауками и их яйцами, и даже фургон, на котором было написано название фермы и который много лет оставался единственной машиной отца. Он владел участком земли, на котором вырос. Но ему принадлежали и вещи, не имеющие цены: душевая лейка из листьев гуавы, в сотне мест пропускавших воду во время дождя, воспоминание о воре, который как-то раз перебрался через забор на компаунд, спасаясь от рассерженной толпы, грозившей его линчевать, страх беспорядков, мечты, которые передал ему отец, многочисленные рождественские праздники, воспоминания о множестве поездок по стране, онемевшая надежда, которая не заговорит, ярость, которая не даст себе воли, ход времени, радость жизни, скорбь смерти – все это много лет принадлежало ему.
Он огляделся вокруг, посмотрел на ограду, на гуаву, на все, и ему пришло в голову, что эта земля была его неотъемлемой частью. С этого момента он будет жить в настоящем, но и эта часть останется с ним – так животное тащит за собой свой хвост. Именно эта мысль надломила его сильнее всего и заставила разрыдаться, когда Элочукву, который должен был передать ключи от дома новому хозяину, запер дверь.
Гаганаогву, мой хозяин плакал еще и потому, что человеческий ребенок рождается, не зная, кем он был когда-то в прошлой жизни. Он рождается – вернее, рождается заново – таким же бессодержательным, как поверхность моря. Но по мере роста он обретает воспоминания. Человек живет благодаря накоплению того, что он узнал. Вот почему, когда он пребывает в одиночестве, когда все остальное отшелушилось от него, человек погружается в мир внутри себя. Когда он пребывает в одиночестве, все это складывается и соединяется в нечто целое. Истинное состояние человека – то состояние, в котором он пребывает, когда один. Так как, когда он один, некая часть всего того, что составляет его существо – глубинные эмоции и глубинные мотивы его сердца, – из пучин его «я» поднимается на поверхность. Вот почему когда человек один, на его лице появляется выражение, не похожее вообще ни на что. Никто другой не увидит и не узнает этого лица. Потому что, когда к нему подойдет кто-нибудь другой, это лицо исчезнет, втянется в себя, как щупалец, а вместо него появится другое, с новым выражением, отвечающим новому лицу. И вот почему, когда мой хозяин в одиночестве во время ночного пути в Лагос погрузился в воспоминания, лицо у него при этом было таким, какое никто никогда не увидит.
