Он не успел вытащить две большие дорожные сумки из автобуса, как двое мужчин, таксисты, бросились забирать их у него. Он позволил это сделать первому, невысокому костлявому человеку с глазами навыкате. Мужчина извлек сумку с потрясшей моего хозяина быстротой и уже был на выходе с автобусной стоянки, а мой хозяин еще даже толком понять не успел, что тот делает. Он поспешил за таксистом, прижимая к животу обеими руками свою вторую сумку. Накрапывал дождь, а он следовал за мужчиной в плотном потоке машин, протискивался между гудящими малолитражками и автобусами в наполненном шумами воздухе. Вдалеке высился мост, а за ним лежало водное пространство. Повсюду, казалось, были птицы, много птиц. Мужчина подошел к недостроенному зданию из дырявых кирпичей, на крыльце которого сидели несколько человек. Мужчина остановился перед одним из двух сильно потрепанных такси. Сзади у машины была большая вмятина, одно из боковых зеркал отсутствовало, от него осталась только половина пластмассового держателя. Таксист швырнул сумку моего хозяина в пыльный багажник, взял вторую сумку у него из рук, сунул туда же поверх запаски. Потом, захлопнув крышку багажника, движением руки пригласил моего хозяина садиться. «Аэропорт!» – услышал он голос водителя, обращенный к одному из людей на крыльце. После чего и сам водитель сел в машину.
Дикенагха, Эквуеме —
Пожалуйста, прими мое второе заклинание на языке Элуигве как подношение…
Прими его как равное
Я должен воздать тебе хвалу за ту привилегию, которую ты даешь нам, духам-хранителям человечества, стоять в сиятельном суде Бечукву и свидетельствовать в защиту наших хозяев…
Отцы говорят, что ребенок, который чисто моет руки, ест со старшими…
Эгбуну, руки моего хозяина чисты, разреши ему есть со старшими…
Эзеува, позволь орлу сесть на ветку, позволь ястребу сесть на ветку, а кто говорит, что другой не должен садиться, и да сломаются его крылья!..
И вот, когда мой хозяин покидает землю предков, его история изменяется, так как то, что случается на берегу реки, никогда не подобно тому, что происходит в комнате…
Горящее полено, переданное в руки ребенка матерью, никогда не обожжет его…
Если дерево вдруг захочет жениться на женщине, оно должно сначала отрастить мошонку…
Змея должна родить что-нибудь такое же длинное, как она сама…
Пусть твои уши остаются на земле и слышат мое свидетельство в защиту моего хозяина, мою просьбу к тебе не допустить, чтобы Ала наказывала его…
Гаганаогву, если и в самом деле верно то, что, как говорят мне мои опасения, случилось, то путь оно считается преступлением ошибки, заслуживающим снисхождения…
Пусть мой отчет убедит вас в том, что у моего хозяина не было злого умысла по отношению к той женщине, которой он причинил вред…
Эгбуну, сейчас ночь на земле людей, и мой хозяин спит, лишний раз тем самым доказывая, что это – если оно и в самом деле случилось – есть преступление невиновности…
Потому что никто не ловит рыбу в пересохшем озере и не купается в огне…
И теперь, Агуджиегбе, я бесстрашно приступаю к моему отчету!
Окааоме, до меня доходят голоса давно умерших и пребывающих в Аландиичие отцов, которые не могут понять, почему их дети отказались от их образа жизни. Я видел, как они скорбят о нынешнем состоянии вещей. Я слышал
