– Добавь нуль, нуль, потом плюс, потом два, три, четыре, пропусти нуль, а потом набери остальной номер.
– О'кей, – ответил он.
– Ой, извини-извини, добавь только плюс. Ноль, ноль – другой вариант, который можно попробовать.
– О'кей.
Чукву, он позвонил Элочукву, и тот был потрясен, когда услышал все. Элочукву был рядом со зданием, где работал генератор, а потому мой хозяин едва его слышал. Но из той малости, что все же услышал, он понял: да, Джамике снова улетел за море. Он знает магазин сестры Джамике, она там продает школьные сумки и сандалии. Он сходит туда и узнает, где Джамике.
После этого он отключил телефон, испытывая некоторое облегчение, но еще и удивляясь тому, что сам не догадался позвонить Элочукву, пока Тобе ему не подсказал. Он не вполне понимал, как работает голова человека, попавшего в беду. Он не знал, что такому человеку лучше некоторое время вообще не думать. Потому что голова человека, пребывающего в отчаянии, может родить такой плод, который, хотя сверху и блестит, внутри кишит червями. Потому что такая голова, поврежденная до неспособности производить простые расчеты, нередко начинает соображать, только когда последствия уже наступают.
Эгбуну, последствия – это такая вещь, которая доставляет мало удовольствия. В последствиях почти ничего не происходит, если не говорить о переливании из пустого в порожнее. Событие уже произошло и завершилось, изменить его невозможно. Идеи, которые приходят в голову человеку, переживающему последствия, не оставляют следов на коже времени. Мозг человека, пребывающего в отчаянии, снова и снова пережевывает случившееся, он не в состоянии двигаться дальше.
Тобе, явно удовлетворенный звонком моего хозяина, утвердительно кивнул:
– Мы узнаем, мы теперь выясним. Может, он все еще в Нигерии и лжет тебе. – Мой хозяин кивнул. – Пока ты звонил, я подумал, что нам следует сходить в полицию, прежде чем возвращаться в университет. Давай сообщим им про Джамике, может быть, они его найдут. Может, он в этой стране, но в другом городе. Они знают всех, кто здесь находится, значит, они смогут его найти.
Моего хозяина, смотревшего на этого человека, на его спасителя, переполняло чувство благодарности.
– Оно так, Тобе, – сказал он. – Идем.
Осимириатаата, и вправду, как говорили отцы в старину, стухшую рыбу узнаешь по запаху от ее головы. К этому времени я начал понимать: то, чего мы с моим хозяином боялись больше всего, и случилось с ним. Но в тот момент я не мог этого знать, потому что мы, как и наши хозяева, не знаем будущего. Духи-хранители должны защищать своих хозяев, оберегать их даже перед лицом неудачи, и мы должны заверять их, что все будет хорошо. Мы должны заверять их, Эгбуну: сломанное будет починено. И потому я пытался помочь ему, а не себе, ведь он к этому времени был разломан на части. Это стало следствием ответного звонка Элочукву. Элочукву побывал в магазине у сестры Джамике. Он не сказал сестре Джамике, что случилось. Он вместо этого солгал, сказав, что Джамике заключил с ним один договор и он теперь хочет проинформировать Джамике, насколько продвинулся с этим договором. Но женщина ответила ему, что Джамике уехал. Тогда Элочукву спросил его новый номер. «К моему потрясению, – сообщил Элочукву моему хозяину, – Джами запретил ей давать кому-нибудь его новый номер. Я ушам своим не поверил, Нонсо. Поэтому я попросил ее позвонить ему. К моему потрясению, он ответил на звонок и что-то ей наговорил. Она подозрительно посмотрела на меня, а потом сказала, что он занят». Элочукву замолчал, слыша, как тяжело дышит в дрожащую в его руке трубку мой хозяин. «Мне очень жаль, Нонсо, это больно. Но, похоже, Джамике обманул нас».
Агбатта-Алумалу, перед тем как идти в полицию, Тобе, который во время разговора несколько раз покачал головой, слыша слова Элочукву, предложил моему хозяину поменять остававшиеся у него евро на турецкие лиры. Не все, но бо́льшую часть, из которой немалая доля им понадобится, чтобы снять жилье в городе. Из остававшихся у него пятисот восьмидесяти семи евро он четыреста передал Тобе, и тот вошел в стеклянное здание с написанным на дверях светящимися буквами словом DOVIZ и вскоре вернулся с пачкой турецких лир. У полицейского участка они встретили двух африканских студенток, одну из них в слезах. Что случилось? Женщина в отчаянии искала человека по имени Джеймс, который действовал как ее агент в другом университете в Лефкоше и должен был встретить ее в аэропорту, но так и не появился. Ее подруга, женщина со светлой кожей, напомнившая моему хозяину мать Ндали, подтвердила сказанное. Он хотел спросить, не может ли этот Джеймс быть Джамике, на самом ли деле у него иностранное имя или оно выдуманное, но женщины, совершенно раздавленные, поспешили прочь. Когда они ушли, Тобе посмотрел на него взглядом, полным глубокого смысла, но ничего не сказал.
