Он вошел в полицейский участок торопливой походкой, чувствуя бурление в животе. Этот участок не походил на те, что он видел в Нигерии, где жестокие и голодные, наказанные нуждой люди с обветренными лицами и закаленными телами не проявляли ни малейшего милосердия и уважения по отношению к другим. Здесь он увидел три стойки, как в банке. Люди сидели на стульях и ждали, когда их пригласят к стойке. Полицейские – по два за каждой стойкой – разговаривали с людьми. На стене за ними, как и в банке, висели два больших портрета, на одном из них был изображен лысый человек, на другом – человек с суровым лицом. Тобе увидел, куда смотрит мой хозяин, и пояснил:
– Премьер-министр ТРСК Талат и премьер-министр Турции Эрдоган.
Мой хозяин кивнул.
Когда подошла их очередь, говорил Тобе. В этом состояла еще одна причина, по которой бразды правления нужно было передать Тобе: он умел подать себя, а потому возникало впечатление, будто он уже сумел сообщить что-то важное, еще даже рта не раскрыв, или будто он говорит громко, хотя его голос звучал не громче шепота. Тобе объяснил все в подробностях. Полицейский протянул им бумагу с папкой-планшетом и ручку, и Тобе все записал.
– Ждите здесь, – сказал полицейский.
Все время ожидания сердце моего хозяина не переставало колотиться, а его желудок, казалось, вспухал со странной периодичностью.
– Я уверен, этот дьявол здесь, на острове, и они его наверняка найдут, – сказал Тобе, покачивая головой. – Но и потом это же недопустимо, вот чтобы просто так. Посмотри на этих невинных девушек. Эти мошенники такие подлые. Вот как они обманывают и обворовывают людей. Мы прежде думали, что они делают это только с белыми людьми по интернету, с лохами, но посмотри, как они губят своих же соплеменников, своих собственных братьев и сестер. Им все одинаковы!
По какой-то непонятной ему самому причине моему хозяину хотелось, чтобы Тобе продолжал говорить, потому что в его словах было что-то утешительное. Но Тобе вздохнул, фыркнул, встал, подошел к кулеру при входе, взял пластиковый стаканчик, набрал в него воды и выпил. Мой хозяин позавидовал ему. Перед ним был человек, который ничего не потерял, чьи деньги пошли на то, на что надо, человек, который будет изучать компьютерную технику в европейском университете. Тобе был везунчиком – такому как не позавидовать, и поводов для грусти или злости у него не было. Тот крест, который он теперь нес, он нес ради моего хозяина и вскоре, несомненно, сбросит его, может быть, к заходу солнца или не позднее чем завтра. Тобе напоминал ему невинного Симона Киринеянина из мистической книги Белого Человека, который всего лишь случайно проходил по той же дороге, по которой вели приговоренного. Тобе случайно, как и Симон, оказался рядом – в соседней комнате. И его совесть, а не римские солдаты, заставила его нести крест моего хозяина. Но скоро он избавится от креста, и моему хозяину придется нести эту тяжесть одному на собственных плечах. Но не сейчас.
– Ты подумай, как такое поведение, такие дела влияют на нас, – сказал Тобе, вернувшись от кулера. – Посмотри на нашу экономику, посмотри на наши города. Света нет. Работы нет. Чистой воды нет. Безопасности нет. Ничего нет. Всё, цена всего возрастает в два раза. Ничто не работает. Ты идешь в университет и думаешь, они выучат тебя за четыре года, а это затягивается на шесть или семь, если еще господь тебе поможет. А потом, когда ты заканчиваешь учебу, начинаешь искать работу, ищешь-ищешь, пока не поседеешь, а если и найдешь, то будешь работать-работать-работать, платить тебе не будут.
И опять Тобе замолчал, потому что полицейский, занимавшийся их делом, появился у стола с листком бумаги, но тут же снова вышел. Все, что Тобе сказал, чистая правда, думал мой хозяин. Он хотел, чтобы Тобе добавил еще что-нибудь.
– Ты вот знаешь, что меня больше всего беспокоит?
Мой хозяин отрицательно покачал головой, потому что Тобе перевел на него взгляд и без слов просил его ответа.
– Все деньги, что они наворовывают, эти глупые мошенники, уходят в никуда. Эти деньги не приносят им никакой пользы. Таков закон кармы. Возьми того мужика из Лагоса, который совершил ритуал жертвоприношения своей жены, чтобы заработать деньги. Он умер жестокой смертью. И этот Джамике, он тоже понесет наказание. – Тобе щелкнул пальцами. Мой хозяин снова заглянул в глаза Тобе и увидел в них страстный порыв, стремление к кипучей деятельности, свойственные людям с сострадательной душой.
