— Как где? Это же очевидно! Ему твоя кровь нужна будет! А если обряд не завершить в течение трех дней, то ему придется порталить к предкам еще раз — за свежей кровушкой, ха-ха!
— Ха-ха! — передразнила я его. — Обхохочешься! И что ты мне предлагаешь?
Так и бегать? Или спрятать родителей Кристобальта?
— О, вот этого не надо! Они сами тебя куда хочешь потом спрячут — не найдет никто! А вот ты можешь время потянуть!
— Арти, это не выход!
— Тогда давай пройдешь обряд со мной? Я на тебя давить не стану, торопить ни с чем тоже…
Я не удержалась и кинула в него подушкой. Силька по-дружески пожертвовала на снаряд еще и свою.
— Надо что-то придумывать, Силька!
— Я уже это поняла, подруга… Ну, ты и влипла! Рассказывай, что я пропустила с этим болезным!
— Арти, иди погуляй, никакого от тебя толку!
Как только дверь за молодым демоном закрылась, Бакстер нехотя переставляя лапками, вылез из шкафа.
— Вот, даже крылышками махать из-за вас не могу. Приходится на своих двоих передвигаться, — обиженно сопел он.
— А причем здесь мы и твои крылья? — не поняла я.
Летучий мышь и пылевой шпион по совместительству посмотрел на меня глазами, в которых отражалась вся печаль мира и, виляя в полете, приземлился на кровать.
— Вот при самом непосредственном участии, — сказал Бакстер и отвернулся обиженно к окну.
— Бакстер, что-то ты близко к сердцу все принимаешь. Где наша не пропадала, и тут выход найдем.
Меня, конечно, тронуло до глубины души его беспокойство, но что-то оно было, на мой взгляд, чрезмерным.
— Да причем здесь ты, Дея?! У тебя, что ни день — так новое приключение, что тут переживать! Сориентируешься… А вот что это я вам такого плохого сделал, что вы мой любимый коричневый носок сперли? Вот вопрос дня! — смотрел он на нас с таким укором, как будто мы его в магическую лавку продали. — Я молчал, когда пропал синий платочек, смолчал, когда вы утащили вязаную шапочку — она и так была с дырками. Но вот когда вы покусились на святое… Все, Дея, я не выдержал! Струны моей души натянулись от боли, как тетива! Что вы так со мной, с родненьким?
— Стоп, стоп, стоп, родненький, — остановила я его, понимая глобальность масштаба происходящего.
Коричневый шерстяной носок… За его сохранностью мышь тщательно следил и никогда не бросал где попало, в отличие от всего остального. Еще когда жили у деда, он откопал его в каком-то сундуке во время тайной вылазки на чердак, и с тех пор буквально с ним сроднился. Спать не мог, если вдруг не находил его. Ну, конечно, были исключения — ночевки у летучих мышек… Но больше — ни-ни! Уж как я его ни уговаривала, как ни просила, даже дарила новые носки, а один раз умудрилась заказать у деревенской бабушки носок точь-в-точь такой же… Но нет! Ничто не могло вытеснить из мышиной норки тот самый дедовский коричневый носок, который уже давно радовал владельца прекрасной системой вентиляции и возможностью вытащить ножку наружу.
И тут носок пропадает… Куда? Зачем? Как?
Абсурд…
Теперь понятно, почему Бакстер такой расстроенный вывалился: спать, бедняжка, теперь не сможет. Проверенно временем и испытаниями. Если только экстренно найти ему подругу и отправить к ней. Но, на всякий случай, мы, конечно, ревизию шкафа провели. Нашли сотни заначек этого мышиного агента под прикрытием, но носок так и оставался бесследно исчезнувшим, а хмурая мордочка Бакстера становилась все мрачнее и мрачнее.
— Дейка… — тронула меня за руку Силька, когда я в очередной раз перетряхивала содержимое шкафа в поисках мышиного фетиша.
— А? — вынырнула я из своих мрачных мыслей, разгребая палитру шмоточного рая.
— Ты что-то сама не своя. Что случилось? — повернула подруга меня к себе, провела рукой по моей шее, а я вздрогнула. — Откуда это?
В карих глазах ведьмы полыхала тревога, смешиваясь с языками пламени замешательства. И от того, насколько беспокоится за меня подруга, у меня пересохло во рту…
— Это так Кристобальт провел половину ритуала «прижигания», ты уже слышала о нем от Артизара.
Брови подруги сдвинулись, образуя тоненькую морщинку выше переносицы, и она попросила:
— Расскажи мне обо всем, что произошло.
В процессе рассказа лицо подруги становилось то проникновенно мечтательным, будто она держала в руках лоток ее любимого клубничного мороженого и шла домой в предвкушении съесть его большой ложкой, то озадаченно-шокированным, будто она прочитала об очередной смертельной болезни, которая вдруг мутировала и унесла жизни целого города. В конце моего рассказа она уже сидела с опущенными плечами и просто смотрела на меня.
— Дея… я, конечно, понимаю, что он без спроса провел этот свой демонический ритуал, но… после такого признания, которое он тебе сделал, я бы простила. Нет, конечно, повертела бы носом и тоже швырнула бы, но не ведьминским шаром, а там, например, подушкой. Ну, а уже потом, по доброте душевной, милостиво позволила со мной помириться.
