- Акклиматизация, - отмахнулась я, без зазрения совести отрезая себе кусок высококалорийного тортика. Здесь я чувствовала себя в полной безопасности. Ева завела старую пластинку про тир, и в этот раз меня не ударило по нервам отрицанием с неприятием, нет. Я нашла в себе силы даже тепло улыбнуться:
- Видишь ли, малышка, принц Эрик очень занят делами королевства. Подумай, будет ли ездить транспорт, гореть свет и бежать в кранах горячая вода в том царстве, где принц не занимается своими обязанностями, а играет в войнушку в тире?
- Я думаю, нет, мама, - серьезно ответила Ева, – стрелять должна армия по врагам, а не сам принц!
- Мэр у нас воображаемый друг, - пояснила я матери, которая не имела ни малейшего понятия о том, что нас связывало раньше и во что это превратилось сейчас. – Как видишь, его выступление по зомбоящику отравило мозг двадцать пятым кадром не только избирателям.
- А что такое «зомбоящик»? – подхватила Ева, оторвавшись от ушастой куклы с лицом топ-модели и вампирскими клыками.
- Это домик такой для твоих куколок, - иногда я так увлекалась, что могла не уследить за языком. Мама наполнила мою чашку чаем и покачала головой:
- Ну, я не могу сказать про Дмитрия Лаврова ничего плохого. Он не покупал голоса, как многие кандидаты со времени провозглашения независимости, и я это знаю точно – Никифорова, директор гимназии, была наблюдателем на избирательном участке. А она там не первый год и насмотрелась разного: и как урны с заготовленными бюллетенями меняют, и как заставляют цифры тасовать. В этот раз все было честно!
- Кто бы сомневался. – Я непроизвольно хихикаю, представив, как одинокая железная леди первой элитной гимназии города каждую ночь достает из-под подушки измятый рекламный проспект с фотографией Лаврова и свято верит, что закрытые глаза на выборах (ну не могло там не быть нарушений) гарантируют ей восхищение и любовь такого мужчины. И даже плевать, что он годится ей в сыновья.
- К тому же посмотри, как ожил город с его назначением на пост мэра, глаз радуется. Чистота, новый транспорт, закон и порядок. – Мама даже не понимает, что повторяет, как заведенная, слоганы избирательной демагогии. – А в наших банках и других заведениях! Нет никакого футбола посетителем, все упорядочено, консультируют с улыбкой на лице и не держат сутки в очередях!
- Надо же, я думала, это киевская реформа. Разве нет? – просто поразительно, как малейшее соблюдение законных человеческих прав создает ангельский нимб даже последователям сатаны. Я подозреваю, что, даже если мама когда-нибудь узнает, как ее кумир обращался с ее дочерью, спишет это на происки недоброжелателей. Не знает история тиранов без потрясающей харизмы, это факт.
- Ты так предвзято относишься. Кстати, я смотрела телевизор, он что, проявляет к тебе знаки внимания? Или это опять погоня за надуманными сенсациями?
Началось. Да уж, что бы ты сказала, узнай, что Лавров едва не стал твоим зятем?
- Какие знаки внимания? С каких пор вежливость и присутствие на одном квадратном метре является поводом для грязных сплетен? – кусок торта больше не лезет в горло. Я тянусь через стол, чтобы стереть салфеткой крем со щек Евы и подмигиваю, стараясь сохранять беспечное и игривое выражение лица. – Ну, моя амазонка все еще хочет стрелять?
Мама смотрит с легким неодобрением: мало того что я, ее дочь, помешана на оружии и даже храню в кабинете смертельно опасные катаны, так еще и внучку к этому приучаю с самого детства.
- Девочки Кравицких никого не боятся и должны уметь себя защитить! – гордо заявляет Ева. Я прошу маму собрать ее вещи – после «Игроленда» мы возвращаемся домой, где я устала бояться собственной тени и одиночества после отъезда Валерии. Пора вспомнить об остальных приоритетах и понять, ради чего стоит жить и на чем сосредоточиться. У меня есть моя малышка. Семья. И ради ее благополучия я перегрызу глотку кому угодно, мне плевать на то, есть у тебя мандат или меч бессмертия. Если твоя одержимость заденет по касательной Еву, тебе не жить. Странно, но в тот момент я по-настоящему в это верю.
В «Игроленде» ажиотаж, я просто жму руку инструктору по стрельбе – купюра в двести гривен способствует взаимопониманию, и уже через 15 минут там пусто, а на дверь вешается табличка «технический перерыв». Ева рядом визжит от восторга и бьет по электронной мишени. Мои гены, осваивается быстро и визжит от восторга.
Я ласкаю ружье. Отдача ощутимо бьет в плечо, но эта боль приятная – перекрывает иную, стирает, растворяет. Несколько минут пристрелки, и жестянки с гильзами летят со стеллажей, пронзенные моими выстрелами. Инструктор одобрительно кивает.
- Вы снайпер? – робкая попытка флирта. – Простите, но я вас узнал, вы…
