Искушение выпить виски непреодолимое, но приходится ограничиться кофе. Я все еще небезосновательно опасаюсь, что могу потерять контроль в самый ответственный момент. Горячий эспрессо обжигает язык, я скольжу расслабленным взглядом по интерьеру, понимая, что забуду его детали, стоит только отвести взгляд. Пытаюсь вспомнить эту яркую девчонку, которую видел всего раз, и то мельком, на свадьбе Юли и Анубиса и не акцентировал на ней излишнего внимания. Стрелка больших часов над аркой входа преодолевает граничный рубеж резким рывком, начиная отсчет между «да» и «нет», углубляя вероятную пропасть с каждым движением тонкой секундной. И когда она цинично отмеряет четверть часа, у меня начинается самая настоящая паника.
Я не знаю, где искать мою девочку в этом чужом городе, на территории иностранного государства. Здесь моя принадлежность к политической элите и вертикали власти не имеет ни малейшего значения, никто не пойдет мне навстречу, нарушая правила и обходя законы. Одно неверное движение, излишне нервный жест, громкое слово или, не дай бог, угроза гражданке США – и то, что никогда не случится с подобными мне небожителями в родной стране, здесь обретает пугающие формы. Но я и сам не хочу иного отношения к своей персоне. Я просто не знаю, что делать, если Елена Крамер не приедет на эту встречу!
Это перемирие. Это, мать вашу, гребаный белый флаг с кровавым граффити сдавшегося победителя. Я сложил свое оружие с первым своим шагом на территорию этой страны и готов сделать это снова. Еще одна призрачная вероятность того, что на нейтральной территории под защитой негласного пакта о ненападении меня захотят выслушать и понять. В Харькове подобное было невозможно. Сейчас мне плевать, что я бросил все, сорвал заседание городского совета, и эти последствия придется расхлебывать не одну неделю. Да я их все щелкну играючи. Если получу ее прощение.
Спустя еще четверть часа третья чашка кофе становится ядом, бьет по сосудам, провоцируя вероятный срыв. Я хочу набрать эту непунктуальную сучку и высказать все, что я думаю о таком отношении, но я боюсь услышать тишину… или, что еще страшнее, злорадный сарказм. Как ни крути, моя жизнь в буквальном смысле слова в ее руках. Если она дала мне надежду своим теплым отношением, чтобы больнее ударить, я просто недооценил весь потенциал жестокости моей любимой девчонки. Черт, я готов ей все это простить и прощать дальше даже куда более серьезные вещи!
Я уже не ожидаю ее увидеть. На часах 12.31. Допиваю кофе, намереваясь убраться восвояси, когда отмечаю нелогичное оживление посетителей. Интуиция бежит впереди. Мне кажется, мое волнение и отчаяние передалось каждому в этом помещении.
Она снимает солнцезащитные очки, и я начинаю понимать нервное подергивание большинства мужчин, кажется, сам непроизвольно хватаюсь за узел галстука. В полумраке эту яркую девушку и вправду легко принять за Меган Фокс, только Крамер выглядит еще лучше. Украинских женщин за рубежом не спутаешь ни с кем…
- Не спрашивай, - на ее губах почти искренняя улыбка доброго полицейского, а мне не понятно, что она имеет в виду: не спрашивать, почему согласилась на эту встречу, или о причине ее опоздания. Она не разглядывает меня с ног до головы, я этого не вижу. Но ощущение мягкого сканирования отчего-то не проходит. Показное дружелюбие тотчас разбавляется весомым аргументом, который прозвучал отнюдь не случайно. – Думаешь, Юльку так легко сбросить с хвоста? Надеюсь, ей не надоест грабить «Маноло Бланик» еще как минимум час.
Меня кроет на ее словах приступом ненормального азарта и аритмии в одном флаконе. Но Елена вроде как теряет ко мне всякий интерес, ослепительная улыбка бармену, сотня гигабайт обаяния.
- Капучино, и… я думаю, заслужила ирландский ликер. Безалкогольный!
Ее показная невозмутимость прогрессирует, а я понимаю, что близок к тому, чтобы сорваться с места и рвануть на поиски бутика брендовой обуви, где в этот момент находится моя девочка. Она дает мне вволю закипеть в этой повисшей неопределенности без возможности сделать правильный выбор, затем уверенно касается моей руки выше локтя, игриво подняв вверх идеальные брови. Я не понимаю, почему следую за ней в зону закрытых кабин, не ощущая плавного покачивания палубы этого ресторана, вместо того чтобы сжать тонкую шею и потребовать сказать, куда же мне бежать, чтобы увидеть Юлю.
- А ты выше, чем я думала.
