Орхидея съела их всех полностью

Итак, в “Селин”. Клатч, о котором упомянул продавец “Вивьен Вествуд”, стоит, вообще говоря, тысячу фунтов, но Бриония его покупает, потому что, ну понятно же, его хотят буквально все, а у нее как бы есть деньги, так почему бы не купить? Бриония на секунду задумывается о банковских счетах, но мысль эта кажется такой неуместной посреди всего этого счастья и прекрасного дня, и Бриония гонит ее прочь. А еще она решает больше не думать о том, что телесная хозяйственная сумка была ей нужна для того, чтобы носить в университет книги, если, конечно, оказалось бы, что она стоит не дороже пятисот фунтов, и если бы можно было выдать ее за “вещицу из «Праймарка»”, чтобы не шокировать остальных студентов. И еще она решает не думать о том, что, честно говоря, ей некуда ходить с желтым клатчем из змеиной кожи, как бы красив он ни был. Но, выпив чаю с булочками (во время которого Бриония в конечном итоге выпивает три бокала шампанского, но, ясное дело, это маленькие бокалы), она снова воспрянула духом. А уходя из “Селфриджес”, она думает (и это ужасно смешно, но в то же время так удивительно!) – она думает о Ницше! Это в очередной раз доказывает, что, если ты весь день ходишь по магазинам, пьешь и ешь, то совсем не обязательно глупеешь и превращаешься в унылое ничтожество – наоборот, удовольствия подводят тебя к дионисийской ГРАНИ и помогают разглядеть то, чего не видят простые смертные. Ты больше не испытываешь робости. Робкие люди шныряют туда-сюда, подобно мелким зверькам, и смотрят лишь на вещи с ярлычком “РАСПРОДАЖА”, они одеваются в куртки с капюшоном, дешевые кеды и ВИСКОЗУ. Они заказывают себе одежду по каталогу и в интернет-магазине “Пикокс”. У них не хватает ни дерзости, ни денег на то, чтобы покупать себе вещи из змеиной кожи, и они слоняются тут и ЧТО-ТО ПОКУПАЮТ, хотя всем известно: половину денег, оставленных в “Селфриджес”, люди отдают за атмосферу, которую эти покупатели мелкого пошиба, по правде сказать, разрушают одним своим присутствием, а ведь когда все мы умрем, что останется, кроме атмосферы? Разве есть что-нибудь важнее, чем то, как ты себя чувствуешь? А в настоящий момент Бриония чувствует себя охренительно. Просто зашибись.

Такси до вокзала Сент-Панкрас – врруммм! – но на поезд Бриония все равно опоздала. Ну и пусть! Бриония обожает опаздывать на поезд на Сент-Панкрасе, потому что здесь столько всего – не соскучишься! Например, можно посидеть в “Сорсид Маркете” и выпить маленький бокал шабли, наблюдая за жизнью, кипящей вокруг (тут все те же робкие люди в вискозе жалко топчутся в очереди за билетом или за бутербродом с яйцом и майонезом, в то время как Бриония парит над миром, подобно орлу или, там, “Конкорду” – в общем, подобно кому-нибудь величественному), а потом заскочить в “Маркс-энд-Спенсер” за таким пластмассовым стаканчиком, в который уже налито вино, и большим батончиком из молочного шоколада с соленой карамелью. А, ну и за парой пакетиков мармелада “Поросенок Перси” для детей. Потом (быстро-быстро) в аптеку за резинками для волос, бамбуковыми колготками, нурофеном и… Бриония вдруг осознает, как обыденны, как РОБКИ эти ее покупки, и немедленно прибавляет к ним увлажняющую помаду-бальзам от “Клиник” – это новинка под названием “Пухлые палочки”, и Бриония выбирает себе три цвета: “Мегадыню”, “Звонкий арбуз” и “Суперклубнику”.

В поезде футбольные фанаты пьют пиво из банок, а Бриония потягивает вино из пластикового стакана. Обстановка располагает к общению. Она посвятила сегодняшний день развлечениям, и они – тоже, хотя и другим. Когда она встает, чтобы сделать пересадку в Эшфорде, один из них вдруг обращается к ней. Несмотря на то, что она толстая и старая!

– Кому-то сегодня свезло, – говорит он.

– Только не ее мужу, – подхватывает его товарищ.

Бриония хихикает.

– Я покупала на свои. И потом, там всего лишь туфли и сумка.

– Да ну? – откликается первый парень и корчит презрительную физиономию. – Туфельки и сумочки?

– Ничем не хуже вашего футбола.

– Здесь ты права, дорогуша, – глубокомысленно говорит он, качая головой. – Здесь права.

– Ну и вообще, вам наверняка нравится, когда ваши жены надевают красивые туфли и носят красивые сумки. И ведь откуда-то все эти вещи должны у них браться.

– Чего это там написано? “Прада”. На вид дорогущая штука. Боюсь, моей такое не по карману. А тут че такое? “Селине”. – Он кивает на пакет из “Селин”. – Сели, не? Не сели?

– Нет, не сели, – снова хихикает Бриония.

– Думаю, я бы хорошенько свою отделал, завались она домой со всем этим.

– Ага, а я бы еще друзей позвал и за отдельную плату к ней бы подпускал, – говорит другой.

– Да вообще-то ведь вам это нравится, – неожиданно для себя самой заявляет Бриония. – И туфли вам нравятся, и сумки – не меньше, чем нам. Вам нравится, когда мы выглядим сексуально. Да вы и без меня об этом знаете.

Она слегка встряхивает волосами. Когда она в последний раз встряхивала волосами?