— Я знаю, — шагнув еще ближе, Знахарка мазнула пальцем по морде жреца и понюхала его, — свежая. И повязки не помогают.
Жрец медленно кивнул.
— Что нужно Великому жрецу на трудном пути к стопам Вайруны?
Жрец недовольно поводил головой и тихо пророкотал.
— Все прочь.
Через пару минут только быстрый удаляющийся топот напоминал о многочисленной свите. Дернув ушами, жрец тяжело сел на носилки.
— Поговорим.
— А они? — Знахарка повела рукой над головами носильщиков.
Жрец хрюкнул и прошамкал.
— Уши замазаны. Только ноги, — и несильно пнул ближайшую жрицу.
— Ты теряешь кровь или что там в тебе теперь. Много. Почему еще не сдох? Жертвы??
Жрец кивнул, ковыряясь когтем в повязке на лапе.
— И что ты хочешь от меня??
— Что я хочу от тебя, — продолжая чесаться, жрец оторвал от себя пласт кожи и брезгливо откинул его в сторону, заблестев оголенными мышцами, сразу начавшими кровить, — хочу остановить это или приостановить.
— Путь к Вайруне долг, труден и не остановим.
— Если идти к нему, но я не спешу. Я вообще к нему не иду.
Знахарка, не дрогнув лицом, замерла, ожидая продолжения. Жрец опустил и приблизил свою морду к ее лицу и выдохнул ей в лицо облако вони. Подождав мгновение, оскалился и сел удобнее.
— Ты сильна и смела. И не глупа. И ты понимаешь, что теперь у тебя нет выхода. Найди лекарство. Или я возьму всех, кто рядом с тобой. Они не умрут, я возьму их себе.
Теперь Знахарку действительно проняло, это было видно по тому, как она посерела и опустила голову.
— Ты все поняла?? Когда будет готово лекарство??
— Я не делала его ни разу, но я знаю, кто знает, я сделаю его.
— Хорошо. Теперь ты будешь молчать и делать то, что я скажу.
— Да, я буду молчать.
— Тогда иди.
Знахарка склонилась в поклоне и, развернувшись, ушла в проем входа.
Расступившиеся Стражи сразу же сомкнулись у нее за спиной, закрывая собой вход. Идя привычными коридорами, Знахарка усиленно размышляла, морща лоб и что-то бормоча. Остановившись у очередного поворота, у стены мха, из-под которой выливался несильный поток горячей воды, сдвинула в сторону тяжелые пряди мха и протиснулась в мерцающий проем. Идя по колено в горячей воде, прыгая с камня на камень, добралась до широкого и длинного зала, затянутого густым пологом пара.
Оглядевшись, тихо свистнула, к ней прискакали несколько Знахарок, склонившиеся в поклоне уважения Старшей. Почти голые, только в набедренных повязках, с сильными натруженными руками, широкими плечами, сейчас откинув с мокрых лиц косички, ждали слов Старшей. Осматривая их мокро блестевшие тела, она молчала и молчала.
— Все в порядке, Старшая?
Одна из знахарок шагнула вперед. Старшая подняла руку, останавливая ее.
— Все в порядке. Как идет работа?
— Готовим новый набор на полную руку циклов. Все есть, все будет вовремя.
— Я знаю. Где сейчас Утаатана?
— Старая, — знахарка пожала плечами, — как обычно спит, раз в десять циклов ест, и снова спит.
— Где она?
Знахарка, пожав плечами, ткнула в дальний угол.
— Хорошо, работайте.
Старшая, не торопясь, пошла мимо неглубоких луж, в которых в горячей воде плавало густое варево бурых водорослей. От ее ног в воду с писком прыгали мелкие существа, похожие на крабов. Дойдя до дальней стены, огляделась и уверенно направилась в сторону немалой кучи сушеного мха. Постояла рядом и, вздохнув, стала копать ее, постепенно раскрыв темную фигуру, закутанную в ткань и неподвижно лежащую на боку.
Откопав ее, еще немного посидела, размышляя и решительно тряхнув головой, начала трясти лежащее тело. Потратив на это достаточно много времени, наконец достигла определенных успехов — тело заворчало и зашевелилось. Потом село и потрясло головой. Стянув с головы капюшон, открыло сморщенное лицо старой-старой самки, что сейчас недовольно смотрела на разбудившую ее Старшую.
— Зачем?
Ее голос, тихий и шелестящий заставил поежится Старшую и, повернувшись к старухе, низко склонить голову.
— Старая, я покорно пришла к тебе за советом и помощью.
— Говори.
— Наш жрец на пути к Вайруне.
— Хм, нам-то какое дело? Пусть идет, скоро будет новый Старший Жрец.
— Он не идет этой дорогой. Он хочет сам стать демоном.
— Это плохо, но тоже недолго. Он съест себя сам.
— Он хочет лекарство, у нас оно есть.
Старуха растянула тонкие губы в ухмылке, она постучала себя по голове, кривым пальцем о своей голове.
— Есть у нас лекарство. Но ему его не видать.
— Старая, — Знахарка, дрогнула голосом, — он обещает взять себе мою семью.
Старуха покосилась на нее и проскрипела.
— Вот потому у нас и нет семей, щенки есть, семей нет. Это твоя доля, неси ее.
Знахарка повернулась к старухе и, оскалившись, зашипела.
— Ты мне говоришь о моей доле. Когда меня отдавали за него, вы молчали. Вы все молчали!!
Последнее она прокричала в лицо старухе, тряся ее за плечи и глядя в ее бесцветные глаза.
— Вы молчали. Продав меня за это, — она обвела рукой зал с вышедшими из тумана младшими знахарками.
— Вы все молчали, то была моя доля. И сейчас моя доля. Но я — Старшая!!!! Я Старшая и своим правом приказываю тебе дать мне рецепт.
Старуха прошептала.
— Ты ведь знаешь, что это нельзя делать.
