Баронесса оказалась высокой стройной женщиной – не менее, чем сорока пяти лет, как и следовало ожидать; но сходство ее с сыном было несомненным, как и то, от кого он унаследовал свою красоту. Благородная венгерка с легкостью встала навстречу Иоане из своего глубокого кресла, сбросив меха, окутывавшие ее с головы до пят, - и Иоана присела, склонив голову. Когда она поднялась, Валерия Берчени склонила голову в ответ. Ее тяжелое белое покрывало было уложено почти по-монашески, окутывая голову и шею, так что под ним едва проблескивали гладким серебром совершенно седые волосы; но в серых глазах не было той мягкости, пылкости и переменчивости, что в голубых глазах сына. Напротив, у госпожи Берчени был взгляд женщины, которая с юности твердо знает, чего она желает от жизни.
“Как подобную женщину мог кто-то соблазнить – хоть и такого княжеского рода, как Данешти?” - удивилась Иоана.
- Рада встрече с вами, госпожа, - сказала ей баронесса по-венгерски надтреснутым, но сильным голосом. – И рада видеть, что мой сын нисколько не преувеличивал, вохваляя вас.
- Вы знаете, кто я? – спросила Иоана.
Баронесса негромко рассмеялась.
- Да, милое дитя мое, - ответила она. – Я знаю все!
* “Alb” по-румынски - “белый”.
* “Господская церковь” в Тырговиште.
========== Глава 47 ==========
Скромно позавтракав – свежим хлебом и пряным козьим сыром, который намазывался на хлеб, - троица расположилась у камина в большом зале. Баронесса протягивала к огню свои маленькие ноги, которые у нее все время зябли, - а Иоана глядела на это и вспоминала, как грелся у их семейного очага Бела Андраши, приглашенный в дом простодушным Корнелом…
Некоторое время они молчали – взаимная неловкость, которую вначале затмило удивление от встречи и взаимочувствие союзников в важнейшем деле, снова дала знать о себе. Иоана гадала, что сын насказал матери о ней – и что сама Валерия Берчени думает о его невесте-валашке. Наверняка сочла ее дикаркой, ступенькой к трону Валахии для незаконного сына! Уж не сама ли она в молодые годы метила на этот трон, со своими католическими отцами-церковниками?..
Потом баронесса заговорила первой:
- Легка ли была ваша дорога до замка?
Иоана не сразу поняла, что эта улыбающаяся инокиня обращается к ней.
Валашка выпрямилась в кресле и ответила, тоже с любезной улыбкой:
- Я превосходно доехала, невзирая на распутицу. Граф скрасил мне это путешествие – он поистине неиссякаемый источник поучительных и забавных историй…
Тут Иоана поняла, что говорит так, точно ехала сюда с радостью и легким сердцем: точно не было за спиною обманутого мужа и брошенного сына… Но Иоану, кроме супруга, поддерживало в ее предприятии все семейство! Как же должна была себя чувствовать юная графиня, покинутая в тягости князем-прельстителем? Что ей пришлось вынести, пока она выносила свое дитя, которого назвала в честь великих венгерских королей древности, - уповая, что однажды Бела Андраши унаследует их славу?
Женщина, низведенная с графини до баронессы, точно читая мысли Иоаны, положила ей на локоть морщинистую желтую руку, тонкую, какие бывают у пылких и тонких натур. Когда-то эти длинные пальцы были хороши. Целовал ли их кто-нибудь, отдавал ли им дань любви?
- Да, мой Бела – моя гордость, - задумчиво и твердо, голосом женщины, уверенной в своем праве и привыкшей повелевать чужою волей, проговорила Валерия Берчени. – У меня от моего мужа есть еще две дочери, которые теперь замужем и сами матери, слава Господу… и был один сын, которого Бог прибрал во время мора. Но этот сын, от моего покойного мужа, не был и вполовину так красив, силен и умен, как Бела. Вы должны видеть это, госпожа, - и радоваться, что выбор моего старшего сына пал на вас…
Баронесса говорила так, точно Иоана была свободна. А может, ее попросту не слишком беспокоили браки православных и их нерушимость. Как бы то ни было, главным оставался выбор возлюбленного детища, этого короля без королевства.
- Я… рада выбору графа, - ответила Иоана после небольшого колебания, под пристальным, не допускающим возражений взглядом серых глаз. Она немного потерялась: ведь с этой женщиной нельзя было повести себя так, как с мужчиной-оскорбителем! Валерии Берчени не пригрозишь кинжалом или военной силой родичей!
Баронесса склонила голову.
- Я вижу, что вы любите друг друга. А еще больше вижу вашу преданность христианскому долгу.
“Ее муж умер, - подумала Иоана с каким-то сочувствием. – Хотелось бы знать: скорбела ли Валерия Берчени хоть сколько-нибудь – или от души радовалась, что избавилась от такого бремени?”
- Давно ли скончался ваш супруг, баронесса? – спросила Иоана.
Баронесса печально улыбнулась.
- Семь с лишним лет тому назад, - сказала она, взглянув на Иоану – и надолго задержав на будущей невестке свой взгляд. – Мой муж погиб на охоте – загоняли оленя, и в барона случайно угодила стрела, предназначавшаяся зверю. Это была скоропостижная и неожиданная для всех смерть, хотя еще прежде того врачи предостерегали моего мужа против излишеств в еде и пьянства…
