- Я виделась с Белой так часто, как только могла, еще при жизни моего мужа. Этот брак был поношением имени Андраши – но слухи о моем положении просочились за стены замка и разошлись слишком быстро и слишком далеко… Ведь вы знаете, дорогая, как всегда легко опорочить женщину - и особенно первую красавицу среди придворных дам! От меня отказались почти все искатели… кроме того мерзкого человека, который в конце концов и получил на меня супружеские права. Но вот уже восьмой год, как я свободна. Восьмой год, как я могу изливать на Белу столько любви, сколько пожелаю; барон всей душой ненавидел моего прекрасного сына, как вы легко можете себе представить…
Баронесса глубоко вздохнула, глаза засияли, как в юности, - а Иоана снова про себя простила венгерке все, что та содеяла.
- Я готовила мое дитя к тому часу, который наконец настал! Бела – лучший наследник престола, какого может в годину бедствий получить ваша Валахия… и я отдаю его Валахии и вам, Иоана.
Валерия Берчени раскрыла ладонь и протянула Иоане перстень.
Побледневшая валашка стиснула подлокотники кресла и приподнялась – потом опустилась обратно, не отрывая глаз от сверкающего кольца.
Кто мог знать, сколько правды в словах этой женщины? Конечно, такая, как она, сделает и скажет все, что угодно, дабы возвести сына на трон!
Но произнесла Иоана совсем не то, что намеревалась.
- Мой муж побил вашего сына на турнире перед лицом короля!
Уста баронессы тронула улыбка. Она нисколько не разгневалась.
- Разве Бела не показывал вам своих наград, полученных на турнирах, где он сражался со славнейшими рыцарями Венгрии? Вашему мужу повезло. Достойных противников графу Андраши найдется немного.
“Так скажет любая мать, - подумала Иоана. – И турнир – это не битва без правил и без пощады для побежденного!”
Но она еще раз посмотрела на перстень Дана, в котором была сосредоточена такая власть, - а потом накрыла бледную ладонь баронессы своей смуглой рукой.
- Я принимаю ваш дар, госпожа.
И две союзницы долго смотрели друг другу в глаза в тишине каминного зала – на устах обеих играли улыбки, которыми женщины говорят друг другу больше, чем государственные мужи, совещающиеся часами.
========== Глава 48 ==========
Вскоре баронесса распрощалась с Иоаной – она поднялась в те покои, которые принадлежали ей в девицах.
- Буду прясть, как привыкла, - с улыбкой сказало ей это полуразрушенное жуткое создание. – Я долгое время жила в монастыре, дорогая, замаливая грехи юности и трудясь во славу Господа. Эти занятия всегда давали умиротворение моей душе.
Иоана занялась тем же самым – рукоделием; больше пока посвятить себя было нечему. В голову ей закрадывалась мысль попросить у хозяина дозволения заняться воинскими упражнениями. Но она предвидела, какой ответ получит.
Женщины сражались в иных боях, нежели мужчины! А женщина на войне всегда была знамением или проклятием. Она была не Иоана д’Арк – и со своей отвагой предназначалась для другого: там, на престоле Валахии, опасностей хватит самому закаленному витязю…
Иоана вышивала эмблему своего рода – орла; но снежно-белое поле, на котором он раскинул крылья, сменилось красным, а ложем благородной птице послужил крест. Как орудие казни, которое вот-вот вознесется вверх… Поле, на котором сиял золотой коршун Андраши…
Однажды граф, до того занятый у себя перепиской или объездом своих владений – Иоана долго его не видела, - поднялся к ней в светлицу, на правах жениха, и полюбовался ее работой. Эта умнейшая голова сразу же поняла смысл удивительного герба.
- Твой орел выходит точно распятый, - с улыбкой сказал Андраши возлюбленной. – Наш же коршун летит, готовый взять то, что принадлежит ему по праву!
Иоана подняла на венгра глаза.
- Мученичество славнее победы, - тихо сказала она.
Андраши сразу же посерьезнел.
- Валашский орел, распятый на католическом кресте? Вот так ты думаешь о нас? – воскликнул он.
Иоана не ответила, любовно разглаживая свою вышивку. На ее лице появилась непонятная улыбка.
Андраши обнял ее сзади, накрыв ее руки своими.
- Не думай, что кто-нибудь из моих рыцарей поднимет твой стяг в бою, - пробормотал он.
- Я и не просила об этом, - легко откликнулась Иоана все с тою же улыбкой. – Я работаю для успокоения души. Ведь ты, надеюсь, не будешь стеснять свою невесту в таких прихотях?
- Ты изумительна, и ты ужасна, - пробормотал граф в ответ, лаская ее; не слишком скромно, отчего Иоану бросило в жар. – За это я и полюбил тебя…
Вышиванье слетело на пол – знамя побежденного, распластанное под ногами победителя.
- Нам нельзя, и ты поклялся! – тихо, угрожающе воскликнула Иоана. Она уже всерьез ударила любовника; потом стала вырываться - безуспешно. – Я брошусь за окно, если ты меня тронешь!..
- Нет… верь мне, - задыхаясь, ответил он, не давая ей подняться со стула. Венгр упал на колени и стал жарко целовать ее ноги. Он задирал ее юбки, оглаживая бедра. – Я поклялся, что не возьму тебя… пока не сделался твоим супругом… Но я могу получить и даровать тебе другие радости…
