Подсев к своему вождю, она не обняла его – а только взяла за руку; он крепко сжал эту руку в боевой перчатке своей рукой в боевой перчатке, а лицо было усталым и отрешенным.
- Господь за нас, - сказал Андраши, глядя в костер. – Господь за нас! – повторил он, точно заклинание.
- И Господь, и святые его, и наши предки, - тихо откликнулась Иоана.
Она подняла глаза к небу – и ей примерещился посреди синевы образ, слишком земной, слишком отягощенный своими деяниями, чтобы воспарить… Образ этот сверкал острозубой улыбкой и пританцовывал над костром, помахивая покрывалом.
- И ты за нас, - прошептала Иоана. – Если ты за нас, то вместе с Господом и все силы ада за нас!
“Будь тверда и счастлива, сестра, - прозвучало в ее голове пожелание, которое когда-то давно Марина сказала ей, отпуская к Корнелу. – Люби этого человека! Он стоит тебя!”
- Что сделала ты с моим Корнелом, разлучница? – прошептала Иоана: губы сами вымолвили бранное слово.
Марина рассмеялась.
“Теперь нам более нечего делить, не правда ли? Корнел уже не достанется ни одной земной женщине!”
- Ты точно посланница ада, - пробормотала Иоана, смеясь своему безумному видению. – Но я рада тебе! Я рада тому, что ты сотворила с Корнелом!
- Иоана!..
Ее сильно встряхнули за плечо. Иоана вскрикнула и недоуменно уставилась на Андраши.
- Ты что?
- Это ты что? С кем ты сейчас говорила? – спросил венгр, с тревогой впиваясь взглядом в ее лицо.
- А ты сейчас ничего не видел в небе? – нахмурив брови, спросила в ответ Иоана.
- Не видел, но почувствовал, - помедлив, сказал Андраши. – Так ты… опять говорила со своими видениями?
Иоана молча кивнула.
Венгр помрачнел. Накрыл ее руку своей.
- Это очень опасно на людях, особенно рядом с католиками! Будь внимательней к себе… я тебя умоляю, дорогая, - прошептал он с настоящей мольбой, сжав ее руку в обеих своих.
- Постараюсь, Бела, - сказала Иоана. – Но иногда… Иногда я просто не владею собою, когда она приходит, - прошептала боярская дочь, вздрогнув, точно от озноба – в теплый день, у жаркого огня.
- Это не оттого ли, что мы голодали? – спросил Андраши, очень серьезно.
- Душу пощекотали, и она открыла глаза и уши, - тихо засмеялась Иоана. – Да, быть может, ты и прав, князь, - это все наш пост!
Она взглянула в глаза жениху, и смех ее оборвался.
Иоана припала к груди Андраши, а он прошептал, поставив заросший подбородок на ее черную макушку, – со слезами на глазах:
- Бог с тобой… И дьявол сейчас с тобой, любовь моя, и оба с тобою более, чем с кем-либо из нас!
Иоана промолчала, тяжело дыша и только цепляясь за его плащ – крепко, очень крепко.
Вопреки их ожиданиям – а может, и согласно им – враг на пути к Тырговиште им так и не встретился. Вернее говоря, не встретилось большое войско: но отряд разведчиков Андраши, засланный вперед, возвратился вечером, уменьшившись на треть. Они рассказали, что им встретился такой же отряд – не то турок, не то валахов, не то и тех, и других сразу: вражеские воины начали драку, не обменявшись с ними ни словом, и их пришлось всех уничтожить…
- Вы не догадались взять языка? – воскликнул предводитель.
- Мы хотели, но двое оставшихся в живых закололись, прежде чем их остановили, воевода, - прозвучал ответ. – Должно быть, испугались, что их будут пытать!
- Весьма разумно, - зловеще сказал Андраши после длительного молчания. Он, осиянный лучами заката, сейчас казался прекрасным, но жестоким королем чужедальней страны. – Очень жаль, что вы не сберегли пленников!
Немного поразмыслив, со сжатыми губами и горящими глазами, венгр распорядился разбить лагерь. Все равно теперь уже не переменишь ничего.
Еще день пути, только день пути – и им предстанет Тырговиште. И в маленькой Валахии разыграется великая битва, которая решит судьбу всех христианских земель.
Эта ночь также прошла в спокойствии – если армия Матьяша Корвина и его ставленника не имела опыта ночных атак, нынешний валашский князь был к ним расположен еще менее.
“Чем ближе мы подступаем, тем более мне кажется, что Раду Красавчик сидит в своих палатах и дрожит, - думал венгр. – Но нам нельзя полагаться на сердце!”
Его собственное войско тоже приустало, и боевой пыл его приугас. Нужно будет воспламенить их! Андраши думал, что вид Тырговиште – готового к обороне или к сдаче – воодушевит его солдат.
Однако воодушевило их другое.
Тырговиште предстал им на рассвете – когда сумрачный покров города заалел, Иоана вскрикнула, а следом за этим стон изумления и ужаса пронесся по всем рядам.
Раду чел Фрумош не тронул сада смерти, что оставил его брат в память о себе, - или люди сами не решались подходить к этому месту, или новый князь воспретил им, вообразив, что живая память о Колосажателе удержит врага вдали от Тырговиште не хуже, чем это делал он сам.
- Воронье поле, - прошептала Иоана. – Стража мертвецов!
Озноб пробрал конников при виде чудовищного кладбища – а от запаха их замутило: почти все посаженные на кол уже сгнили, но белые их остовы еще не обнажились окончательно, и оставались еще довольно привлекательны для ворон, черным облаком снявшихся с кольев при приближении войска.
