Потом они разошлись, каждый по своим собственным делам. Иоана, ощущая, как щемит сердце, и сглатывая слезы, писала письмо в Венгрию – в Буду: брату и маленькому сыну. Как она хотела увидеть их! И как нескоро это еще может осуществиться – в самом деле, нельзя же привозить их сюда, в Тырговиште, в самое гиблое из всех гиблых мест!
Потом она написала письмо отцу.
Ночью супруги молча сошлись – и, так же молча улегшись в постель, любили друг друга, не задаваясь вопросами, кто над кем властвует, а только утешая друг друга, как могли. Потом заснули, держась за руки.
Для них настало время страшной борьбы, в которой проводил все свои дни Влад Дракула. Поможет ли им король – или иные силы?
* Общее название старинных ружей и легких пушек.
* Термин древнерусского юридического языка: родственник, свойственник.
========== Глава 62 ==========
Влад Дракула со своими витязями содержался в крепости в Пеште* – это было размеренное и унылое существование; существование, которое наверное могло бы показаться унылым человеку, что во все свои дни горел ярче факела. Но Дракула ни на что не жаловался и ничего не желал. Теперь такой же пленник, как и любой другой пленник Матьяша Корвина, он получил то, чего ему не предлагали с ранних лет, - отдых без всяких условий, без всяких испытаний для чести и мужества.
Еще Дракула наслаждался одиночеством – ему было о чем поговорить с Богом вдали от чужих ушей.
Князь Валахии оправился за эти дни: словно бы даже седины в волосах убавилось. Так же изменился и Корнел. Он тоже наслаждался этим иночеством: это было как отпущение грехов, как исцеление… будущего воин не страшился. Будущность свою - и всего себя - Корнел препоручал Господу, которому послужил так усердно, как только мог.
Совсем рядом, в Буде, жила семья витязя Дракона, но он не желал и не мог видеть никого из них, даже если бы кого-нибудь из Кришанов до него допустили – и даже если бы кто-нибудь из Кришанов допустил его до себя. Он не желал и не мог видеть даже сына.
Корнел оторвал эти возлюбленные существа от себя вместе с частью сердца, и теперь эта часть уже никогда не прижилась бы снова.
Иногда он думал об Иоане – как о далекой, недоступной женщине; и подчас эти воспоминания вспыхивали непрошеной болью в усталом сердце, злым зеленым огоньком. Что сталось теперь с нею? Несмотря на то, что витязь помнил об Иоане, о ее доспехе и мече, Корнел и помыслить не мог, где его жена сейчас и какое положение заняла. Он надеялся только, что она еще жива… что нашла свою долю с Андраши, как не нашла ее с ним.
“Прости ей Бог!” - так думал о своей жене валашский витязь, простой Христов воин; и унимал злой огонек задолго до того, как тот грозил охватить его сердце пожаром.
Иногда пленников навещал король, справлявшийся об их здоровье и благополучии. Матьяш говорил с начальником гарнизона Пешта, но несколько раз снисходил и до самих узников.
Несколько раз он поднимался в комнату к Владу Дракуле и подолгу беседовал с ним с глазу на глаз. Но о чем говорили эти два властителя, прочим оставалось неизвестным: витязи содержались отдельно от князя, да он и сам молчал.
А потом вдруг его величество перестал навещать князя – как будто отчего-то решил обречь валахов на забвение.
Справедливый король был очарователен, и свидания с ним давали надежду на скорое смягчение их участи: но когда эти свидания прекратились, Дракула нимало не удивился. Его витязи тоже.
Эти люди давно состарились сердцем.
“Поздравляю вас с вокняжением, граф. Это лучшее, на что я мог бы надеяться, - возблагодарим Господа за это!
Но неужели же вы потеряли все войско, приданное к вам в помощь? Большое несчастье, если так, - потому что я дал вам столько людей, сколько мог.
Кроме того, вы сами писали, что Валахия разорена дотла. Как вы рассчитываете содержать моих солдат? Это большое расточительство для короны и жестокость к христианским воинам: посылать их на верную смерть. Я помню вашу дипломатическую одаренность, граф, и ваши успехи в переговорах с папой - постарайтесь потянуть время. Султан сейчас также не захочет войны.
Я весьма удивлен и обрадован тем, как легко вам удалось одержать победу над главой православной церкви Валахии. Каким образом вы убедили архиепископа совершить помазание и обвенчать вас с православной христианкой? Ведь вы, конечно, не изменили своей вере?
Зная вашу твердость и любовь к Господу, я в этом не сомневаюсь. Надеюсь, что при встрече – или следующим письмом – вы поведаете мне, как вы смогли заставить церковников Валахии склониться. Как бы то ни было, это важнейший шаг к торжеству истинной веры.
Молю Бога, чтобы вечно хранил вас, мой друг, и упрочил трон под вами и вашими потомками. Извещайте своего короля обо всем, что творится в вашем княжестве, столь дорогом нам обоим”.
Господарь Валахии скомкал лист драгоценной бумаги, не заботясь о том, что это рука короля, и швырнул его в камин. Бумага свернулась в трубку, и пламя тут же пожрало приветливые слова.
