Девушка плакалась ей, как плакалась бы матери, у которой ее взяли для дворцовой службы. Иоана, оторопев, приподнялась, потом села в постели. Положила руку на голову Василике.
- Казнит! Что ты выдумала? Разве ты враг мне - или, быть может, турок?
Василика вскрикнула от страха, и Иоана поняла, что шутка не удалась.
- Я не турок, но князь Влад так делал! – воскликнула служанка. – Когда две девушки не угодили княгине Елизавете, он велел их задушить!
- Неужели? – холодно спросила Иоана.
Сострадание и почтение, которые она испытывала к Елизавете, оказавшись на ее месте, вдруг остыли.
- Да, да! – горячо воскликнула Василика, осеняя себя крестом в знак своей полной правдивости.
- Что же, Елизавета была больна? – спросила Иоана. – Как я?
Василика порозовела.
- Вот уж не знаю, матушка княгиня, - прошептала служанка. – А только так рассказывают люди! А ты, государыня… ты при смерти лежала!
Иоана нахмурилась.
- Где же князь? – спросила она, вдруг ощутив негодование при мысли о том, что муж оставил ее.
- Он ушел только сейчас, - сказала Василика. – Вот перед тем, как ты глаза открыла! Как увидел, что ты ровно дышишь, госпожа, и уже… уже не умираешь!
Иоана кивнула, более не думая о горестях служанки.
- Хорошо, - сказала она, задаваясь вопросом: в самом ли деле она умирала – или так только показалось мужу, а следом за ним и прочим. – Дай мне вина, Василика! Горячего, на можжевельнике! Есть у нас такое?
- Есть, - Василика кивнула и вскочила, просияв улыбкой и ударив себя ладошками по крутым, спелым бедрам. – Сейчас приготовят, матушка княгиня!
Она хотела убежать на кухню, но Иоана остановила ее.
- Мужу… князю скажи, что я проснулась!
Василика остановилась, опустив руки, и круглое лицо ее стало сизым.
Иоана сдвинула брови.
- Не съест он тебя! – сурово сказала она. – Иди и скажи ему, князь должен знать! Или ты хочешь, чтобы я сама пошла?
Василика вздрогнула, и Иоане на миг показалось, что та сейчас падет на колени. Потом девушка мотнула головой и сложила руки.
- Нет, княгиня, князь велел, чтобы ты не вставала! – умоляюще воскликнула она. - Я скажу! Я мигом!
- Чтобы я не вставала, - откинувшись на подушки и закрыв глаза, прошептала Иоана, оставшись одна. – Нельзя вставать. А все ждут.
Она долго лежала, не открывая глаз, ощущая, что ее опять охватывает женственный жар. Потом кто-то взял ее за руку, и Иоана улыбнулась, узнав это прикосновение.
- Государь, - сказала она.
Андраши склонился к ней и расцеловал в обе щеки, точно христосовался. Он улыбался.
- Ты опять глядишь на меня, ты со мной, - прошептал он. – Может ли быть что-нибудь лучше?
Иоана глядела на него, и в полумраке он представлялся ей совсем молодым – юношей с золотыми кудрями. У нее на глазах выступили слезы.
- Мы потеряли нашего сына, - сказала она.
Андраши несколько мгновений медлил, неподвижно глядя на нее, - потом опустил глаза.
- Дочь, Иоана, - сказал он и глубоко вздохнул. – Ты ждала дочь, и называла ее Мариной. Ты бредила ею.
- Мариной звали мою сестру, - удивленно сказала Иоана.
Она ничего не помнила из своего сна.
Муж поцеловал ей руку.
- Главное, что ты жива.
“И что не убоялась меня”.
Иоана поняла, чего он не досказал. Она устало улыбнулась.
- А где Василика? – спросила она. Княгиня вспомнила, что посылала свою девушку за вином.
Князь вскинул голову и быстро нашел взглядом служанку. – А вон, - он показал на тень, жмущуюся к стене. – Поди сюда! – позвал господарь.
Василика отделилась от стены и подошла, не поднимая глаз. Она опустилась на колени и подала княгине серебряный поднос, на котором стоял высокий дымящийся кубок с пряным вином. Иоана взяла кубок.
- Спасибо, Василика.
Девушка стояла на коленях, потупив взор; лицо у нее вытянулось, руки дрожали. Князь ласково усмехнулся, посмотрев на нее.
- Ты меня не бойся, девица.
Василика сильно вздрогнула и поклонилась ему в ноги, коснувшись лбом пола. Потом поднялась с колен и, еще раз поклонившись, попятившись, смешалась с тенями.
Князь и княгиня посмотрели друг на друга. Оба невесело улыбались, читая на лицах друг друга одну и ту же мысль.
- Мне кажется, князь, что мы с тобою во тьме, - вздохнув, сказала Иоана. – Окажемся во тьме тотчас, как ступим за дверь… ты один для меня светишься, как я для тебя.
Андраши подсел к ней ближе – так, чтобы ласкать ее волосы. Он стал перебирать черные пряди; а выражение было отвлеченным.
- Паша уехал, - сказал князь. – Турок увез труп: за этим проследили. Но не знаю, каким будет послание, которое он передаст.
Иоана закусила губу.
- Может быть и так, что он бросит труп по дороге, а сам сбежит, - сказала она.
Княгиня несколько мгновений смотрела на поднесенный кубок, сдвинув брови, - потом усмехнулась и сделала глоток. – Я не знаю, что пересилит у этого посла: страх перед тобой или страх перед Мехмедом. Султан ведь тоже неласков с горевестниками, - закончила Иоана. – Нужно знать каждого человека, чтобы действовать наверное! А мы не знаем никого: ни врагов, ни друзей - и всегда действуем наугад!..
Они посмотрели друг на друга долгим взглядом.
