Иоана пошла в другую комнату к сыну и несколько часов сидела над ним, качая его колыбельку – здесь нашлись все удобства для придворных дам, - и напевая одну за другой песни далекой родины. Потом она так и уснула рядом с Раду, как когда-то спала венгерка Мария.
Утром Иоана проснулась рано, разбуженная сыном, и, позаботившись о нем, заснула снова. Никто их не беспокоил: и Корнел пришел за женой, когда солнце стояло уже высоко.
- Нам принесли горячую воду и завтрак в нашу комнату, - проговорил он, улыбаясь. Выглядел муж совершенно здоровым. – Препоручи сына служанке, пойдем искупаемся и поедим, а потом король приглашает нас на верховую прогулку…
Иоана тяжело вздохнула.
- Очень хорошо, - сказала она, вставая. – А ты сможешь держаться в седле?
- Ты говоришь так, точно это я вчера истек кровью, а не Андраши, - нахмурившись, проговорил Корнел. – Сущие пустяки! Да мне уже и неприлично было бы скрываться!
Иоана согласилась с ним – и вскоре они предстали пред очи их величеств. Те ожидали их снаружи, и Иоана ощутила смущение и едва ли не испуг при мысли, что они заставили ждать короля. И не его одного.
Король и королева были в окружении большой свиты – здоровых лощеных господ, которые сразу же начали возбужденно переговариваться при появлении валахов. Каталина восседала рядом с Матьяшем, выехавшим на гнедом коне, на серой кобылке – с длинным крупом, невысокой и грациозной, как раз для дамы. Тоненькая белолицая чешка превосходно держалась в седле.
Иоана опасалась, что ее величество в свои двенадцать лет, после свадьбы, вообще не будет способна садиться на лошадь… Однако отношения этих супругов, по-видимому, оказались лучше, чем ей представлялось. Когда Испиреску подъехали к королю и королеве, Корнел хотел спрыгнуть с лошади, чтобы преклонить колени, но Корвин рассмеялся и сказал, чтобы тот поберег свои раны. Они, по-видимому, оказались серьезнее, чем все думали!
- Да, - стесненно ответил Корнел. – У графа тяжелая рука!
Тут Каталина подъехала к нему и совершенно непринужденно протянула руку для поцелуя; Корнел пришел в замешательство от такой неожиданной чести, но совладал с собой и прикоснулся губами к королевской ручке, на миг подхватив ее своими грубыми смуглыми пальцами.
- Я восхищена вашей силой и доблестью, - проговорила чешка на хорошем венгерском языке. – Я слышала, что вы лучший рыцарь королевства! Не ваша вина, что граф пострадал серьезнее, чем предписывают турнирные правила!
- Это промысел Божий, - сказал Корнел. Он спохватился – эти слова были неосторожными; но король и королева глядели все так же приветливо. Каталина перекрестилась слева направо.
- Да, бесспорно, таков промысел Божий, - сказал Корвин. – Однако графу уже лучше, он передает вам привет и выражает сожаление, что не может присоединиться к нашему выезду. Но вечером мы ждем вас обоих к ужину, как и нашу прекрасную даму.
Король улыбнулся – это приглашение было из тех, от которых не отказываются. Корнелу осталось только поклониться. Его величество подал знак, и придворные тронули коней.
Корнел и Иоана ехали рядом с Корвином, почти стремя в стремя.
- Расскажите нам, жупан, как вы приобрели ваше мастерство, - попросила Каталина. Она смотрела на него с детским любопытством.
Корнел улыбнулся и, поклонившись, начал рассказ – не раз Иоана стискивала пальцы и сжимала губы в тревоге во время этого повествования, но ее супруг обходил все подводные камни. Даже когда свои вопросы задавал Большой Ворон, равный им – если не превосходящий их быстротой ума.
После прогулки – которая, в этот ясный летний день, среди прекрасных творений природы и человеческих рук, могла быть восхитительной, если бы не пристальное внимание короля и королевы, – все вернулись во дворец. Корнел спешился прежде их величеств и предложил Каталине руку, чтобы помочь сойти с седла.
- Как вы любезны, - улыбаясь, сказала королева. Она немного поморщилась и неловко покачнулась, соскользнув со своей кобылки в руки валаха. Однако дальше направилась с прямой спиной и ровной походкой. – Я слышала, что у вас есть маленький сын, которого вы привезли с собой, - проговорила Каталина, обернувшись к Иоане. – Прежде, чем мы разойдемся, я хотела бы взглянуть на него!
- Как будет угодно вашему величеству, - с поклоном ответила Иоана.
Все вместе – король, королева и почти все придворные, принимавшие участие в прогулке, – гурьбой пошли смотреть Раду. Иоане было это совсем не по нраву, но она ничего не могла поделать.
Королева пришла в восторг от ее красивого черноволосого и зеленоглазого крепыша.
- Какое прелестное дитя, - проговорила она, склонившись над колыбелькой, так что ее белоснежное покрывало защекотало личико младенца и он захныкал. – Я бы хотела, чтобы однажды Господь благословил и меня таким же сыном! – сказала Каталина, складывая руки.
Иоана чуть было не сказала, что Раду крещен католиком; но прикусила язык. Она вспомнила о том, что отец королевы принадлежит к чашникам*, а между венграми и чехами религиозные розни такой сложности, что их разберет только архиепископ.
