В кабинет чеканно вступил в длиннополом пиджаке Бартелс, сияя улыбкой на белесой бритой физиономии с огромным угловатым черепом, едва прикрытым редкими волосами. Он поставил в угол свою массивную трость.
Орловский распорядился:
— Уважь, Яков, понимающего едока. Ты сказывал, что у вас сегодня дежурит уха из налимов с печенкой? Подай к ней расстегай и холодного поросенка. Графин водки. Мне же закусить — лишь салат, соус знаешь.
Прежде чем улететь потрафлять, «кот в сапогах» Яша ими прищелкнул с быстрыми словами:
— Известно, соус провансаль — брюхо просаль. Меню анжелик! — то есть, это ангельское меню.
Вальтер, не торопясь, расположился на полукруглом диванчике перед столом, и, не теряя на досужее предисловие времени, начал излагать новости. Все это были сводки по дислокации немецкой армии, нужные Орловскому, чтобы для видимой лояльности «кормить» ими Дзержинского. За ними по прифронтовой и зафронтовой полосам охотились и англичане, пытаясь использовать Оргу лишь в этом направлении. Их почти не интересовали вопросы развития коммунистического движения в России и Германии, отчего Орловский с Бойсом близко и не сошелся.
Зато Бартелс, чья страна так же, как Россия, падала под ноги красных толп, был в этом идеальный сообщник. Орловский, создатель изумительной Картотеки, нацеленной на разоблачение работающих по всем странам большевистских агентов, пропагандистов, провоцирующих мировую революцию, прежде всего стремился к борьбе с ними. Поэтому после того, как Вальтер закончил и с толком взялся за налимий навар с расстегаем, белый агентурщик подробно обрисовал последние подрывные усилия советского посла в Берлине Иоффе. Об этом его информировали агенты Орги, засевшие в Наркоминделе.
В результате устного обмена сведениями с Бартелсом Орловский этой же ночью для отправки с очередной группой офицеров, перебрасываемой им по фальшивым документам за кордон, напишет на папиросной бумаге следующую шифрованную докладную записку:
