К концу ужина разведчики больше пили пиво и слушали Кару Лоту. Пришло время Орловскому вводить в игру Могеля, и он небрежно проговорил:
— Совершенно случайно увидел на днях старого знакомца, которым я занимался еще будучи следователем Империи. Он был крупным биржевым дельцом, спекулянтом валютой, и, представьте, чтобы наказать за старые грехи, красные теперь чуть не разыскали его в Москве.
Лицо Бартелса напряглось, подобно морщинистой физиономии Яшки, услышавшего о полевиках, потому как все, что было связано с большими деньгами и финансовыми аферами, являлось магической стихией этого «головастика».
— Яволь, герр Орловский, большевики хотят навести во всем порядок.
— Не совсем так, Вальтер. Трибунал снова взялся за эту историю, чтобы обобрать или посадить самих потерпевших.
Он стал рассказывать о деле Ванберга, упомянув, что тот едва ли не чистокровный немец. Мгновенно ухватывающий детали в таких случаях Вальтер, оживленно кивал головой, приговаривая:
— Яволь, это манера германского человека подвести все педантично.
— Пока Ванберга под цугундер подводят, — улыбался Орловский, — но он гений ловкости. О Ванберге, когда тот был под следствием в семнадцатом году, даже стихи сложили:
О-о! — Вальтер закатил глаза, — этот господин способен быть великим агентом, — наконец брякнул немец то, что было надо Орловскому.
— Совершенно верно. Вы только подумайте, из беспринципного биржевика он сумел перекраситься в эсера и занять пост председателя следственной комиссии «Крестов». Причем, хорошо знавшие Ванберга люди утверждали, что присвоенные им восемь миллионов рублей лишь часть его состояния, достигавшего сорока трех миллионов.
Немец остолбенело поглядел на Орловского и выдавил из себя единственное:
— Герр Орловский, подарите мне этого человека.
— Что? — удивленно вскинул брови агентурщик. — Я ему не хозяин. Понравился — вербуйте сами.
— Но как мне подойти к такой персоне? Он должен никому не доверять, а вас знает.
— Знает следователем, готовившим его к каторге, — усмехнулся Орловский. — Да зачем вам Ванберг, которого ищет трибунал?
— Вот именно — геннау, — произнес Вальтер предпоследнее слово также по-немецки, — герр Ванберг загнан в угол и согласится на любую работу. Я поражен, что вы не захотели использовать такого человека.
— Ну, меня он попросту боится по старой памяти… — Орловский задумчиво помолчал, держал нарочитую паузу, понимая, что Бартелс ухватился за Ванберга-Могеля в основном из-за его спекулянтских талантов. — А вам, Вальтер, он, пожалуй, сможет помочь, имеется же у него немецкая кровь. На что-то, конечно, этот «азеф» сгодится.
Складки на шишковатом лбу Вальтера собрались и возмущенно поползли вверх.
— На что-то? Да у меня ни на что людей не хватает! А сколько работы сейчас, после того, как эти боль-шевистен, — сбился он на родное произношение, — разорвали наш договор в Брест. Мне, как у вас говорят, позарез нужны сведения о Красной армиен. Вы же, герр Орловский, не можете мне их предоставляют в полном объем, — совсем взволнованно от выпитой водки и разговоров о миллионах закончил Бартелс.
— Что правда, то правда. Военная информация — не моя стихия.
— Ну вот, геннау, — спокойнее продолжил Вальтер, отхлебнув пива. — Герр Ванберг мне бы вполне подошел, сделайте протеже.
Немец пристукнул о пол своей тростью, которую при деловом разговоре переставил из угла себе между колен. Полая, она была вместилищем шифровок и расписок за полученные агентами деньги. До тридцати этаких финансовых документиков влезало сюда помимо донесений на папиросной бумаге. Все они заканчивались номерами вместо подписи.
Инструкция-дешифратор, также хранящаяся здесь, гласила:
«В сообщении следует зашифровывать особо важные данные следующим образом: номера пехотных частей обозначаются как количество пудов сахара и патоки, а также цена на них. Боевой дух войск — положение в сахарной промышленности. Номера артиллерийских частей — мануфактура и цены на нее. Дезертирство у красных — эмиграция с Украины».
— Яволь, — сардонически передразнил его Орловский, — я направлю вам Ванберга для беседы. Чего для друга не сделаешь.
Следующей контрразведывательной акцией в текущих буднях резидента Орловского была встреча с чекистом Яковом Леонидовичем Целлером.
