Теперь, узнав Тулла, лицо ювелира просияло. — Вы вернулись, господин!
— Я вернулся. — Тулл положил свой шлем на стол.
— Могу ли я предположить, что леди была довольна вашим подарком, господин?
— Да, — сказал Тулл, уже чувствуя себя неловко.
— И вы хотите купить ей другой, господин?
— Совершенно верно.
— Что-то… — Ювелир провел пальцами по прилавку перед собой, остановившись на браслетах. — … как эти, господин?
— Нет. На этот раз мне нужно ожерелье или серьги. — Тулл почти сказал: «Или и то, и другое», но сумел прикусить язык. Лучше держать хитрого старого козла в догадках о его намерениях как можно дольше.
— Один из моих мастеров только что закончил это украшение, — сказал ювелир, потянувшись за спину и подняв мерцающее серебряное ожерелье, украшенное десятками маленьких гранатов. — Очень красивое, господин.
Тулл не разбирался в драгоценностях — Гадес был в этом месте всего один раз, — но ожерелье было ошеломляющим. Он подумал, что гранаты подойдут и к темно-карим глазам Сироны. — Сколько?
— Для вас господин, всего пятьдесят динариев.
Тулл отдернул руку. — Пятьдесят?
— Гранаты превосходного качества, господин. На его создание ушло много времени и знаний. — Он снова протянул изделие. — Посмотрите сами.
— Пятьдесят — это слишком много, — возразил Тулл.
— Я уверен, что мы могли бы прийти к соглашению. — Ожерелье двигалось, пока не оказалось под носом у Тулла.
— Оно прекрасно, — признал Тулл, взяв его из рук ювелира.
Безошибочный топот подкованных гвоздями сапог привлек внимание Тулла к улице снаружи. Он с некоторым удивлением наблюдал, как два гвардейца-преторианца маршируют мимо. К его удивлению, за ними последовал сам Германик. Командующий был в плаще с капюшоном, но его выдавал властный профиль и высокий рост, а также защита, которую он имел. Другая пара гвардейцев заняла тыл, а затем группа миновала узкое окно магазина. — Что он делает? — пробормотал Тулл про себя.
У ювелира были длинные уши. — Я не в первый раз вижу проконсула, господин. Он навещает виноторговца неподалеку по улице — лучшее вино на сотню миль в любом направлении, по крайней мере, так клянется владелец. Германику должно быть нравятся тамошние запасы, — он обычно приезжает по крайней мере раз в месяц.
Тулл усмехнулся. Мысль о том, что Германик лично отправится дегустировать вино никогда бы не пришла ему в голову. У проконсула были десятки слуг, лакеев и штабных офицеров — почему бы не послать кого-нибудь из них или не привезти образцы на его квартиру в форте? Тулл ответил на вопрос прежде, чем он успел его обдумать. Объем работы Германика, должно быть, был ошеломляющим, а обязанности — обременительными. Время от времени тайные визиты к виноторговцу были бегством, частью нормальной жизни, в которой человеку его положения было отказано. «Удачи ему» — подумал Тулл. Все еще удивленный, он снова обратил внимание на ожерелье. — Красивая штука, но пятьдесят динариев слишком дорого.
— Какая цена бы вас устроила, господин — спросил ювелир, прищурив глаза.
— Двадцать. — Цифра была оскорбительной, но Тулл хотел посмотреть на его реакцию.
— Я не могу продать его за это, господин! — Руки ювелира потянулись, словно желая вернуть его, прежде чем он, немного смущенный, пригладил их по бокам. — Есть стоимость серебра и гранатов, а также плата мастеру — эта сумма оставит меня без всякой прибыли. Мне нужно зарабатывать на жизнь, господин.
— Конечно, вам нужно. Двадцать пять.
— Сорок пять — это самая низкая цена, господин, и это великодушие.
— Выражение лица старика было болезненным.
— Тридцать.
— Сорок два, господин.
— Тридцать два.
— Вы меня грабите, господин! Сорок.
— Тридцать четыре, и это мое последнее предложение.
— Нет, господин.
Тулл вернул ожерелье пораженному Серебряной Бороде. — Спасибо, — сказал он и направился к двери. Он прошел примерно три четверти пути, когда ювелир треснул.
— Господин!
Тулл повернулся, изображая удивление. — Да?
— Вы возьмете за тридцать восемь, господин?
— Тридцать четыре, и я заплачу тебе прямо сейчас.
— Вы безжалостны, господин. — Он громко вздохнул. — Очень хорошо.
Тулл скрыл свое удовлетворение. Ювелир хорошо разыграл спектакль, но и цена его не разочаровала. Тулл потянулся к своему кошельку.
Громкий чих снаружи, за которым последовал гневный упрек второго человека, снова привлек его внимание. Под ногами заскрипел снег. Звуки были слишком тихими чтобы принадлежать военным, и их издавали люди, двигавшиеся с осторожностью. Подозрения Тулла пробудились, и он продвинулся дальше в магазин, чтобы его было труднее увидеть, если кто-то заглянет внутрь. — Вниз! — прошипел он ювелиру.
— Господин? — пришел растерянный ответ.
— Спускайся под прилавок. Делай как я говорю! — приказал Тулл более тихой версией своего голоса на плацу.
Ювелир с обеспокоенным видом повиновался.
