— Да, Пизон, верно, — сказал Тулл со злой улыбкой. Когда он и разношерстная группа солдат бежали из Ализо после бойни, устроенной армии Вара, преследующие его германцы были напуганы уловкой, похожей на то, что задумал Тулл сейчас. — Протрубите наступление с достаточной силой, и дикари убедятся, что восемь легионов Германика прибыли. Трубачи, вставайте сюда! Потиций, веди своих людей к моей центурии. Быстро!
Пока Тулл ждал солдат Потиция, он приготовил ухмыляющихся трубачей. — Вы пойдете со мной вперед к линии деревьев. Затем я хочу, чтобы прозвучал сигнал к атаке, как можно громче. Понятно?
— Как долго, господин? — спросил один.
— Пока я не скажу вам остановиться. Я хочу, чтобы каждый воин в этом лагере обосрался. Думаете, вы сможете это сделать?
— Да, господин, — ответили они, сверкая глазами.
Тулл удовлетворенно кивнул. Потиций тоже был готов. — Следуйте вместе с нашей колонной, — приказал Тулл. Поманив своих людей и трубачей, он зашагал к форту. «Пусть твое хорошее настроение сохранится, Фортуна, — попросил он. «Я сделаю так, что оно будет того стоить».
На опушке леса Тулл ухмыльнулся. Воины охотничьего отряда достигли своего лагеря кричали, и дико жестикулировали в сторону римлян, но предупреждение не распространилась далеко. Германцы поблизости продолжали готовить, разговаривать друг с другом у костров. Его план еще может сработать. Он повернулся к трубачам. — Дуйте, как будто от этого зависит ваша жизнь.
К десятому исполнению Тулл почувствовал, как дрожит земля. Его кавалерия была близко. «Как раз вовремя», — подумал он. — Вперед, — приказал он. — Потиций, займите позицию слева от меня. Расставь своих людей в одну шеренгу — мы хотим, чтобы враг думал, что нас тысячи. Продвигаемся шагом. Трубачи, продолжайте трубить.
Они вышли на открытое пространство, чтобы создать полный хаос.
Крики — испуганные и гневные — наполняли воздух. Ни один воин не был готов встретиться с ними лицом к лицу. Все, что мог видеть Тулл, были мужчины и несколько женщин, бегущих на восток. Палатки и вещи были брошены, они спасались бегством. Те, у кого были лошади, вскарабкивались на спину и присоединялись к потоку. Даже овцы начали отходить от леса.
— ВПЕРЕД! — закричал Тулл. — ЗА РИМ!
— ЗА РИМ! — кричали его люди и люди Потиция.
Они прошли около пятидесяти шагов, когда кавалерия Тулла выскочила из-за деревьев. Выкрикивая собственные боевые кличи, они разделились, образовав небольшое крыло по обе стороны от его войск. Из племенного лагеря донеслись новые вопли отчаяния, и Тулл ухмыльнулся, предчувствуя победу. Его объединенная пехота и кавалерия представляли собой устрашающее предложение для неорганизованных сил, и, ожидая армии Германика в течение дня, германцы не могли представить, насколько они уязвимы.
В течение пятидесяти ударов сердца его игра окупилась. Все воины бежали на восток и юг. Все шансы на то, что они смогут сплотиться, исчезли, когда ворота форта открылись, извергнув сильный отряд легионеров и несколько турм кавалерии. Внимательный к происходящему — и, возможно, думая о прибытии легионов — командир гарнизона Ализо оказывал ему поддержку. Сердце Тулла запело, и среди его людей раздались громкие радостные возгласы.
Они заслужили право кричать, но он не питал иллюзий. Победа была не чем иным, как удачной уловкой — хитрой, правда, — но, тем не менее, уловкой. В обычных обстоятельствах германцы были грозными воинами и никого не боялись. Они вернутся с тысячами своих товарищей в любое время и в любом месте по своему выбору. Тогда легионеры умрут, это точно.
Если бы Германик не будет осторожен, Арминий воссоздаст свою ужасную засаду.
Было хмурое весеннее утро. Накануне днем и ночью на лагерь обрушился сильный дождь. Тропы превратились в трясину, и разжечь костры было почти невозможно. Облака мало-помалу рассеивались, но капли воды все же падали с промокших деревьев, некоторые с безошибочной точностью попадали Арминию на затылок. Он плелся между палатками своих воинов, изо всех сил стараясь поднять их унылое настроение. Он тоже промок, устал после плохого ночного сна и был голодным.
