— Эрик Ормхеймский связался с ними. Эйда, я не знаю, известно ли тебе… Поняла ли ты, что Ирия жива? Твоя сестра — жива.
Что?
— И еще тебя не убила?
— Пока нет. А сейчас тебе лучше отдохнуть.
Нельзя верить! Нет ничего хуже, чем обрести надежду — и потерять. И уж точно нельзя верить Ревинтерам! Только не им…
Роджер Ревинтер отошел от кровати — будто груда острых камней рухнула с плеч.
Мерещится, или он и впрямь хромает? Наверное, первое.
К тому же, ползком не удерешь и от хромого.
Темное покрывало заволакивает окно. Превращает комнату в тюремную карету. В ночь.
— Теперь ты можешь не жмуриться…
Кажется, и впрямь виски чуть отпустило. Эйда дожила до жизни во мраке. Зато и Ревинтера почти не видно.
— Пить хочешь? Или есть?
— Из твоих рук — точно нет.
— Я вызову слуг.
Может, тогда уж сразу пьяную солдатню?
— Я должна верить слугам твоего отца?
— Ну не умирать же с голоду, Эйда…
— Мирабелла…
Ирия жива? Эйда не поверит, пока не увидит, но если Творец смилостивился хоть в этом — сестра поможет найти Мирабеллу. И спрятать.
И сбежать им обеим!
— Эйда, я знаю меньше всех. Но если ты мне поверишь… если это возможно… Я чувствую, она жива.
Как этот подонок смеет⁈
— Ты не можешь этого чувствовать! Не смеешь…
Беспамятство поглотило его ответ. И ее сознание.
Нельзя сейчас умирать, нельзя! Эйда должна найти и спасти дочку!
