Даниель погрузился в полудрёму. Он устал от погони. В какой-то момент он представил себя запертым в кладовке приюта и почувствовал укол знакомой паники. Но на панику, похоже, тоже не осталось сил. Привычные для него в такой ситуации мысли о том, что он заперт навсегда, что кончается воздух, что стены всё теснее с каждым вдохом, пролетели в его голове, не задерживаясь. Он мысленно посмотрел им вслед и послал к чёрту. В конце концов, он сейчас в убежище, в коконе. Его спокойствие преобразило воспоминания о подобных заключениях кладовке приюта, исказило их так, как будто это было не с ним.
Происходящее снаружи не то, чтобы пугало, скорее настораживало, волновало, как любое явление, от которого зависит то, в какую сторону развернётся его жизнь, но на которое он не мог никак повлиять – только наблюдать со стороны, вернее, изнутри своего кокона, время от времени надавливая на его стенки руками и ногами, чтобы размяться.
Даниель представлял, как машину выкатывают из трейлера, как лебёдкой затаскивают в самолёт. После того, как закончились взлётные перегрузки, сиденье сложилось, в нос ударил прохладный, богатый кислородом воздух, а в контуре света показался один из механиков, тот, который уходил в балахоне Даниеля.
Даниель вылез из убежища и оказался в грузовом отсеке самолёта, который был набит раритетными автомобилями, как коробка сказочного гигантского ребёнка игрушечными машинками. Он загляделся на обтекаемые формы, деревянные, тщательно отполированные детали панелей.
Механик похлопал Даниеля по плечу и кивнул в сторону двери. Они прошли в салон. По ковровому покрытию идти было не так мучительно, как по бугристой цепкой резине грузового отсека. В салоне любители ретро, похожие на своих любимцев тем, что были подчёркнуто непохожи друг на друга, пили и вели оживлённые беседы.
Джо отделился от шумной компании и подошёл к Даниелю, который сел в углу, стараясь не привлекать внимания. Джо протянул Даниелю бокал, искрящийся пузырьками. Даниель улыбнулся и покачал головой. Джо отхлебнул и сел рядом.
– У вас прекрасные друзья. Мы с коллегами планировали задержаться, поучаствовать в уличных выставках и пробегах, но все эти беспорядки, знаете… Решили не искушать судьбу, и тут нам предложили вернуть оплату за транспортировку, буквально в последний момент, если мы возьмём вас с собой и скрыто проведём на борт. У меня сейчас было время погуглить ваши работы. Не знаю, что с вами случилось и почему вам приходится таким странным способом бежать… Это же явно побег. Но не хочу лезть не в своё дело.
– Джо, тебе помочь? – раскрасневшийся лысоватый весельчак в бакенбардах направился к ним.
– С чем помочь? – не понял Джо.
– Я думал, ты пытаешься выпроводить этого бедолагу обратно в грузовой отсек.
– Этот Боб, он… идиот, извините, – сказал Джо.
Боб пожал плечами и пошёл обратно.
– Сейчас подберём вам что-нибудь из одежды.
– Не беспокойтесь. Комбинезон вполне удобный. К нему бы только футболку и что-нибудь на ноги.
Джо вернулся в компанию коллекционеров, те затихли, с любопытством посмотрели в сторону Даниеля и полезли за багажом на полках. Скоро Джо вернулся с двумя футболками, комплектом нижнего белья, носками и даже парой конверсов, которые кто-то прикупил по старой хипстерской памяти, и только потом осознал, что носить их не будет. Даниель пошёл в туалет переодеться и вернулся в том же комбинезоне, но теперь под ним виднелась футболка, а на ногах носки. Подаренные кеды он пока надеть не решился. Джо так и сидел в соседнем кресле.
– Хотел вас спросить, Даниель. Когда я читал ваши работы, в основном, конечно, «Концепцию адаптивности», у меня постоянно возникало чувство, что вы обращаетесь к человечеству, которое как бы сидит напротив вас. Вы не считаете себя его частью?
Даниель вздохнул и улыбнулся.
– Я достаточно долго так считал. Это помогало мне мириться с тем, чего я о себе не понимал. Потом это стало привычкой. Да, и потом, многие вещи, если на них смотреть со стороны, не покрыты самонаведённым туманом из предубеждений, стереотипов и авторитетных мнений. Это как с анатомией. Она бы не возникла, если бы каждый любопытный вскрывал только самого себя. Вскрывать другого для познания себя можно тогда, когда есть уверенность в том, что другой устроен точно так же. Что есть общий предмет для изучения. Я исходил из того, что принципы существования, функционирования всех адаптоников одинаковые, независимо от происхождения и материала, из которого они сделаны.
– Хмм. Прекрасно, – Джо пригладил бородку. – Мне это напомнило извечный вопрос, может ли система познать саму себя. Вы не смотрели на свою работу с этой точки зрения?
