«Ей было двадцать восемь лет, но выглядела она на несколько лет моложе. Она была высокой и стройной, плечи ее были довольно широкими и казались высоко поднятыми. У нее были голубые глаза и темно-коричневые, естественно вьющиеся волосы», – вспоминала Лидия. Эрик как-то сказал, что лицо Эйлин напоминает кошачью мордочку – «и это было верно в самом привлекательном смысле»284.
Но для Блэра было важно другое. Эйлин имела широкие взгляды. Она не принадлежала к какой-либо партии, не очень интересовалась конкретными политическими делами, но в целом тяготела к социалистическим идеям в их демократической интерпретации, то есть по складу общественных предпочтений была близка к Эрику. Это, естественно, скрепляло их союз.
Год с лишним продолжались их встречи, а затем и совместная жизнь. Эйлин стремилась до вступления в брак завершить образование, однако осуществить это не смогла. Сначала она попросила университетское начальство дать ей дополнительное время для завершения диссертации, а затем и вовсе оставила намерение защитить ее. Судя по всему, Эрик не настаивал, чтобы она получила ученую степень. Образованная жена, всячески помогающая ему и в то же время не имеющая собственных карьерных амбиций, вполне ему подходила. Отказ от защиты диссертации не был трагедией и для Эйлин. Это был ее выбор.
В конце лета 1935 года Эрик покинул гостеприимную квартиру Розалинды Обермейер и переселился в дом по улице Лофорд, договорившись разделить новую квартиру с недавним знакомым Рейнером Хеппенстолом и почти случайным знакомым Хеппенстола юным поэтом и драматургом Майклом Сейерсом. Переезд, возможно, был связан с тем, что между Эриком и Эйлин начались близкие отношения, а Розалинда, коллега Эйлин по университету, оказывалась не очень желанным свидетелем их встреч285.
Хеппенстол, позже ставший плодовитым романистом, был совсем еще молодым человеком. Окончив университет в Лидсе, он переехал в столицу, познакомился с литераторами, группировавшимися вокруг «Адельфи», и даже некоторое время обслуживал их в качестве повара. С Оруэллом его свел редактор «Адельфи» Ричард Риз. Несмотря на разницу в возрасте, напористый юноша понравился Оруэллу, и тот предложил, понятно, что из экономии, вместе снимать жилье.
Что касается Майкла Сейерса, то он оказался в этой компании почти случайно, через каких-то общих знакомых. Сейерс только что побывал со студенческой драматической труппой в СССР и восхищался грандиозными советскими планами. К тому же он был влюблен в некую юную москвичку (скорее всего, сотрудницу спецслужб). И вообще Сейерс был любителем прекрасного пола. У него было уже какое-то жилье в другом месте, и дополнительная комната потребовалась ему для того, чтобы приводить туда подружек. Однако с обоими соседями Блэр не ужился. Они считали своего старшего товарища старомодным, так как тот в качестве образцов художественного творчества называл Диккенса и Киплинга, а не современных авторов, популярность которых улетучивалась так же мгновенно, как и возникала. Общее жилье почти сразу превратилось в коммунальную квартиру, между жильцами которой то и дело возникали мелкие дрязги.
Напряженность в отношениях усилилась, когда Хеппенстол перестал вносить арендную плату, и Блэру пришлось рассчитываться с хозяевами из своего кармана. Кроме того, однажды Хеппенстол явился домой среди ночи совершенно пьяный и устроил такой шум, что Эрик вынужден был его утихомиривать, пару раз стукнув и заперев в комнате. На шум сбежались соседи, и лишь с большим трудом, правда без помощи полиции, удалось прекратить безобразие286. После этой истории Хеппенстол был выдворен из дома. Вслед за этим произошло расставание с Сейерсом. Через несколько лет, впрочем, с Хеппенстолом, который с возрастом несколько остепенился, отношения восстановились. Оруэлл сотрудничал с ним на Би-би-си во время Второй мировой войны.
В результате всех этих не очень приятных перипетий Эрик Блэр стал единственным съемщиком довольно большой квартиры, куда теперь спокойно, без предварительной договоренности о том, чтобы соседи покинули жилье, могла приходить Эйлин. Это была хоть какая-то компенсация за высокую арендную плату. Но долго платить немалые деньги за лондонскую квартиру Блэр не был в состоянии, тем более что он собирался жениться и ему необходимо было содержать семью. Последовал очередной переезд – из душного и грязного, заполненного людскими толпами Лондона в сельскую местность, о которой Блэр только мечтал: в поселок Воллингтон в графстве Хартфордшир, рекомендованный знакомыми. Удалось найти жилье за баснословно низкую цену – всего два фунта в месяц. Раньше в доме находился магазин бытовых товаров – единственный в поселке, где жили всего 34 семьи, имелись две пивные и церковь, но уже больше года магазин был закрыт. Низкая арендная плата была установлена собственником дома мистером Дирманом с условием, что постояльцы хотя бы на несколько часов в день будут открывать магазин, о чем умоляли местные жители.
