— Мерзавцы, курва… Блядские погромщики, — выразился сир Ян, сжав руки. — Рубить головы детям? Ублюдки.
— И нам надо будет, если желание изъявит работники, пообщаться с здешним следователем из Тайной Канцелярии.
— Пообщаемся. С ними лучше проблем не иметь.
— Значит Люцион Гранд и сир Януш Дорап? — Ганс Йонкле оказался высоким, скуластым мужиком, с развитой фигурой. Своих подчинённых, для разговоров с нами он не посылал, а заявился сам, когда мы встали на постой в таверне, одной из чудом уцелевших. — Гранд… Гранд… А вспомнил! Твоё имя фигурировало в отчётах уважаемого Ганца, — мужчина, одетый в непримечательный дублет серого оттенка, такие же штаны и имеющий на поясе меч с обычной рукоятью, припомнил моё имя. — Ты, кажется, известен за то, что участвовал в погромах, что прошли в Ридермарке. Но ты защитил граждан Империи. Ганц хорошо отзывался о тебе.
— Я польщён, уважаемый Ганс, — кивнул я мужчине.
— Надеюсь, что ты не думаешь чего плохого обо мне, — произнёс он, потянувшись прямо в стуле. Ну да, чего плохого? Нас вызвали в комнату дома, который был восстановлен после погрома. — В конце-концов в твоей голове сейчас могут роиться мысли о том, что мол я защищал граждан Империи от погромщиков, а меня сейчас вызывают на допрос. Это стандартная процедура, которая проводится со всеми, пришедшими в город. Ты под моё внимание попал лишь потому, — мужчина обмакнул перо в чернила, — что привлёк внимание моего друга.
— Какие могут быть обиды? — спросил я. — Мне ещё уважаемый Ганц дал достаточно сведений о том, что Тайная Канцелярия в Империи — это элита, которая искренне заботится о своей стране, которой служат. А люди, которые любят свою страну — могут пойти на многое. С такими лучше не спорить. Так что вы можете опрашивать меня, если конечно, не ставите цель совсем уж нарушить мой порядок дня, при всём уважении.
— Понятно, — усмехнулся мужчина. — Тогда, — он перешёл на понятный всем присутствующим рикужский. Сир Ян с любопытством посмотрел на него. — Давайте преступим. Сир Ян Дорап и Люцион Гранд, так? — спросил он у нас. — Возраст Люциона — пятнадцать лет, сира Яна — тридцать семь, — мы оба кивнули. — Совпадает, — подтвердил он. — Так… Хорошо. Теперь внимание, — важно произнёс он, выложив перед нами два портрета. Под каждым из них было написано имя. — Вольфганг Лабуд. Мужчина, сорока лет, происходит из обедневшего, дворянского рода баронов Лабудов. С двадцати лет был Паладином Церкви Альтаны, пару лет назад покинул Орден Паладинов из-за «жестокости по отношению к гражданским лицам». Знаете его?
Я взглянул на портрет. Лысый мужчина с мощной фигурой, а они изобразили в полный рост, да ещё и на таком клочке бумаги, который не превышал размер листа А4… Внизу, под именем, значилась награда. За живого давали тридцать тигров, за мёртвого двадцать. Неплохо оценили эту падаль-детоубийцу.
— Впервые его вижу.
— А этого? — спросил у нас Ганс, выложив второй портрет. «Георг Пустобрёх» значилось на его розыскном листе. Мужчина был крупным, но скорее толстым, чем мускулистым. Длинные, чёрные волосы ниспадали на плечи. — Вы уж точно должны его знать, сир Ян Дорап.
— Да, — мрачно произнёс сир Ян, я с любопытством посмотрел на него. — Знаю.
— Вы его знаете, сир Ян?
— Да, — подтвердил он. — С Георгом мы как-то состояли в одной наёмничьей кампании. Это было во время предыдущей Святой Войны, той, что была до недавней.
— Верно, — кивнул мужчина. — И вы же доставляли ему письма от некоего сира Мюрна Лунье, — тут уже я забеспокоился. — Георг были известен в Императорских Землях, как убийца.
— Если вы хотите знать: я не имел и не имею никаких дел с Георгом Пустобрёхом, — процедил сир Ян, — я просто доставлял ему письма! За которые мне платили деньги!
— Верно, — согласился Ганс. — Вас даже арестовать по такому поводу нельзя, — он сцепил руки перед собой и опёр голову. — Но… Империи неприятно, что вы один из знакомых бандита Георга Пустобрёха, сир Ян.
— И вы хотите, чтобы я его изловил?
— Вы? Ха-ха, — усмехнулся Ганс Йонкле. — Зачем? Нет. Я займусь что Вольфгангом, что Георгом. Я просто хочу, чтобы вы изложили на бумаге мне всё, что знаете о Георге Пустобрёхе. Его поведение, привычки и так далее.
— Поведения, привычки, — хмыкнул сир Ян. — Записывайте. Георг Пустобрёх — грёбанная свинья, который любит лишь две вещи. Ром и насиловать девочек. Все, кто старше четырнадцати лет этому уроду не интересны. Георга всегда сопровождает Герра, это его то ли жена, то ли племянница. Она всегда была одной из тех, кто отлавливает ему девочек и растлевает их вместе с ним. Мерзкая бабенция, в душе. Так-то она вполне приятна на вид, только мыться не любит: светлые волосы, голубые глаза, родом, кажись, оттуда же, откуда и сам Георг из города Рольна, что в Нортунде.
— О сути писем, что вы доставляли Георгу и ещё некоторым личностям, я так понимаю, спрашивать глупо?
— Знаю только то, что сир Мюрн, когда прознал, что один из его курьеров вскрыл письмо — снял с бедолаги заживо кожу. Естественно, я не интересовался содержимым писем, да и бесчестно это, — отметил он.
