Послышался звук боевого рога, как раз сигнализирующего о вступлении в бой пехотных резервов. Из-за схватки мы могли не заметить, однако наши ряды стали постепенно пополняться свежими мужчинами. Впрочем, Республиканцев всё ещё было больше. Моя правая рука даже начала уставать, а счёт времени я уже давно потерял, пока наконец — наши враги не начали странное движение… назад… Они бегут? Нет… на бегство то было не похоже… Это скорее организованное отступление, насколько это было возможно. Воины Республики не бежали, они огрызались и отступали… Мешало им то, что им приходилось забираться на холм. Наша пехота, включая меня, пыталась их преследовать, но… Мы были достаточно вымотаны. В краткий миг передышки — я взглянул на небо… Солнце было гораздо ближе к горизонту, чем при начале активных действий… Сколько… сколько мы рубились? Я не считал трупы… я не мог считать время… я просто рубился, отдался вбитым в моё тело рефлексам и животным инстинктам. И сейчас это состояние начало «отпускать».
Огромные силы Республиканцев отхлынули от нас, но…
— Мы устояли, — тяжело произнёс Фарет Рентиль, поддерживая своего брата. Рядом со стоящими близнецами лежали труп их собственного отца. Опознать Эдварда можно было по его доспехам, что представляли из себя образец полных лат. Голова Эдварда была смята чем-то дробящим.
— Отец, — Гарет почему-то не мог присесть и странно хрипел.
— Тише, Гарет, ему не помочь…
— Блять, — выругнулся сир Ян. — Нам, сука, повезло… — он осматривал поле боя. — Будь этот идиот Ульра чуть поумнее — нас бы уже размазало по земле. Всех, блять, без исключения.
— Повезло? — задал ему вопрос граф Грант. — Оглянитесь, сир… Немалая часть наших войск и так размазана в земле… не большая часть, но…
Грант был ранен, но ничего серьёзного.
— Хватит, — прервал я обсуждение. — Вместо того, чтобы славить Богов, предков и судить о том, кому и как повезло — лучше окажите помощь раненным. Добейте всех, кого нельзя спасти. Что встали? — резко спросил я у окруживших нас простых воинов Фловеррума. — Приказа не слышали? Бегом!
Люди зашевелились, некоторые зароптали, но начали исполнять приказ… За холмом слышалась сеча и лошадиное ржание. Даже мне. Я внимательно осматривал лежащих… Только сейчас до меня дошло… По меньшей мере — пару тысяч только с одной из сторон тут полегло… Когда ты сражаешься в самой битве, на переднем крае — ты можешь даже не осознавать масштаб данного события… Ты можешь не понимать что вокруг происходит. В твоей голове лишь одно желание — рубить, рубить, рубить… быть может колоть… А ещё — непременно выжить. Я имел лишь смутное представление что творилось вокруг моих людей… А где-то ведь — Республиканцы смогли продавить нашу оборону и даже атаковать лагерь Римана Регена, то есть основную ставку. И даже воины Тигиона были вынуждены участвовать в бою.
Брат выглядел уставшим, а по его мечу… Стекала кровь? Впрочем куда кровавее и ужаснее выглядел Лихт Реген, что был при Тигионе. Все его доспехи были забрызганы кровью, где-то виднелись сколы, которые, впрочем, никакого урона не нанесли ему. Лихт, как позже оказалось — использовал всю магию, на полную, устроив тотальный геноцид всего живого. Он настолько увлёкся, что в какой-то момент его меч был сломан, а ему было всё равно и он продолжил обрубком всех лупить и, пользуясь магией, естественно побеждал даже в таких ситуациях. И кого бы такое не впечатлило? После таких перфомансов Лихта назвали «Кровавым Рыцарем»… И ведь буквально было за что…
— Встань на колени, — произнёс мой отец, подойдя к нам. — Лихт Реген, долг призывает тебя.
Брюнет встал на колени.
