— Здоровехонек. Просто кто-то решил, что у нас тут фигово кормят. Ну, и послал своего человека, дабы тот добавил в пищу кое-какие специи… весьма оригинального свойства. Вот отец Варшани и рассудил, что целесообразнее будет не есть ничего из тех запасов, что лежат в доме. Мало ли… А ничего другого в монастырской трапезной не оказалось.
Вот оно, значит, как.
Дружеский намек от короля? Аппетит у меня сразу же пропал.
— И где же этот человек? Ему можно сказать спасибо за заботу? А заодно — и передать через него горячую благодарность хозяину.
— Увы… Отчего-то он решил, что войти через крышу будет сподручнее. Да и кольчугу на себя напялил — наверное для того, чтобы его не задушили в братских объятиях. Вот балки крыши и того… А лететь там высоко.
Весело живём…
На этот раз, мой визит в королевский дворец напоминал, скорее, вылазку разведчиков в стан противника. Вся моя немногочисленная свита вооружилась до зубов. А на меня напялили (под одежду, разумеется) тонкую и прочную кольчугу — Старик прислал. Это его подарок на совершеннолетие. И надо сказать, подарочек очень даже!
Разумеется, в зал для приемов никто из нас с оружием в руках не ворвался. Вошли чинно, неторопливо — и сразу же направились к своему месту. По пути раскланиваюсь с немногочисленными знакомыми. Вежливо отказываюсь от кубка вина, ссылаясь на некоторое недомогание. Пейте сами, дорогие вы мои… здоровее будете, может быть…
А вот и неразлучная парочка!
Аген ещё издали мне улыбается. Граф тоже изображает на своем лице какое-то подобие улыбки.
— Сандр, вы одеты по-дорожному! Собираетесь нас покинуть?
— Увы, мой любезный барон, дела моего лена требуют личного присутствия. Да и горцев нельзя оставлять без присмотра надолго, сами понимаете — лихой народ!
Барон понимающе кивает.
— Ума не приложу — и как вы с ними вообще справляетесь? Это же дикари!
— Истинная правда, барон. Но как-то вот справляемся пока.
А вот граф ныне к разговору не слишком расположен. Каждое слово из него приходится словно клещами тянуть. Ну, да и Бог с ним, мне и своих забот хватает.
Впрочем, Аген тоже не настаивал на горячем общении. Минут через десять оба моих собеседника тактично откланиваются. Ну, и хорошо — одной заботой меньше.
— Его величество — король!
Вот и монарх. Во вполне нормальном расположении духа, даже изволит шутить. Хм… Ему что, не доложили о провале миссии его человека?
А если Паппий тут ни при чём? Может ли такое быть?
А почему нет?
Может, и даже очень вероятно. У него что, нет доверенных советников?
Есть. И весьма сообразительные, если верить Старику. Ну, а кому тут ещё можно верить?
Могли ли эти люди предвосхитить желание монарха?
Запросто.
Ну, обломалось у них. И что? Факелами, небось, никому зад не поджаривают, есть ещё время-то…
Впрочем, это вы так думаете…
Несколько минут — и монарх замечает мой дорожный плащ.
— Вы собираетесь нас покинуть, лорд?
— Горцы, Ваше величество… Дикари! Их нельзя надолго оставлять без присмотра, — развожу я руками.
Иди, дорогой, возрази что-нибудь. Государственная необходимость — даже король это понимает. Ну, во всяком случае, должен понимать.
Хотя король никому и ничего не должен.
Монарх медленно наклоняет голову.
— Ну, что ж… Не задерживаю вас более.
Руку для поцелуя он не протягивает — знак явной немилости. Ничего, переживем как-нибудь. Не слышал я, чтобы целование чьей-то руки благотворно влияло на здоровье целовавшего.
Ну, вот и все… Осталось подождать, пока монарх закончит свой выход, и можно топать на улицу. Покидать зал до этого — слишком уж явственный вызов, таких вещей лучше не делать. Ничего, меня никто покуда не подгоняет, спешки никакой нет… подождем…
Вот и приблизился король к выходу, кланяются ему последние просители.
Всё?
Можно уже и нам потихонечку уходить.
— Торопитесь?
Аген.
Ему-то чего ещё надобно?
— Да, любезный мой барон. Спешу…
— Ну, с Его величеством, дорогой мой Сандр, у вас что-то не сложилось, понимаю… Но все прочие здесь при чём? Вы так спешно нас покидаете — это даже несколько невежливо…
А за спиною у него стоят ещё несколько молодых дворян. Незнакомые — их лиц я что-то не припоминаю. Придворные щеголи? Не похоже.
Что-то мне всё это перестает нравиться…
А тем временем…
— Сержант?
Лексли поднял голову на вошедшего.
Кто-то из монастырской братии. Судя по вытертым рукавам рясы, человек много пишет.
— Слушаю.
— Отец Ленок просил вас подойти. Я провожу.
В этой части подворья Коту бывать раньше не приходилось. Вернее — не совсем так. Обходя обширный двор по приезду сюда, он, разумеется, осмотрел и это место. Но в дома не заходил и, что там такого любопытного размещается, не знал.
В чуть тесноватой комнате его встретил высокий седой монах. Провожатый поклонился и исчез за дверью.
— Присаживайся, сын мой. Хочешь молока — кувшин на столе.
