А для того, чтобы быть более убедительными, Гена отдал приказ некоторым из гвардейцев, как следует пострелять из луков и арбалетов. Кроме того, мы полностью отрезали путь к отступлению и все шло по плану, пока… один из наемников не поднял руки и не выкрикнул:
— Мы сдаемся! Сдаемся!
— Сами сдаются, во дела, — воодушевился Ворон.
— Отлично сработано, — сказал я и довольно улыбнулся.
Все остальное не заняло более получаса. А затем, когда все выжившие наемники были связаны и пленены, мы с Геной отвели их лидера в сторону, чтобы переговорить.
— Я не собираюсь за него подыхать! — возмутился наемник. — И мои люди тоже, мы просто должны были убить одного паренька, а тут такая западня… Нас подставили!
— Умолкни уже, — проворчал Гена, угрожающе хмурясь.
— У вас всего два пути, — я посмотрел мужчине в глаза, — Либо вы даете показания против Казанцева, либо мы вас казним и будем в своем праве.
— Так вы знаете?.. — он неверяще округлил глаза и задумался. — Показания! Мы все дадим против Казанцева показания!
— Славно, — улыбнулся я.
— И все-таки весело у тебя, — позже сказал мне Гена.
Вот уже несколько дней кряду мы упорно изучаем те горы документов, которые удалось вывезти из лаборатории. Между прочим, для этого потребовалось несколько больших мусорных пакетов. К сожалению, изучить все документы и подготовиться к очной ставке возможности не было — банально не хватило времени.
Однако никто не говорил, что это была первая и последняя очная ставка, а потому мы со старшим братом видели резон в том, чтобы перелопатить все эти многочисленные папки с документами, научными записями, отчетами и многим остальным.
К непростой задаче даже пришлось подключить Михаила. При всей полезности парня, я почти уверен, что он за всю жизнь столько не читал, сколько за последние дни. Но ничего, может, что-нибудь в его голове щелкнет и его вдруг потянет на книги, всяко полезнее, чем в свободное время смотреть телевизор.
Кроме Михаила, мы подключили к работе некоторых бойцов и гвардейцев, все-таки с каждым новым помощником время на полное изучение и обработку документов с записями заметно сокращалось. И если они не все понимали, то хотя бы могли оставить пометку, что тут есть что-то важное, а не просто бухгалтерия и заказ канцтоваров.
В один из дней нам крупно повезло, мы, можно сказать, наткнулись на золотую жилу в многотонных слоях бесполезной породы. Один из гвардейцев нашел записи о том, что не так давно лаборатория Черепанова перешла к экспериментам над людьми. Нет, к счастью, они не испытывали на них сомнительные магические зелья или алхимические сыворотки, однако они пытались создать стимуляторы.
Судя по записям, с помощью них даже слабые Искатели становились гораздо сильнее, а значит, и весьма полезнее в Подземелье. Что интересно, это лишь побочная потенциальная возможность использования стимуляторов, ведь создавались они совсем для другого.
Основная идея применения стимуляторов — это улучшение гвардии и других родовых воинов, чтобы те проявляли себя еще более полезными боевыми единицами при нападении на другой род или в других подобных локальных конфликтах.
Разработка стимуляторов, удачные эксперименты — все это в перспективе настолько опасно, что мне ничего не оставалось, кроме как позвонить в столицу и сообщить отцу о нашем с Геной открытии.
— Роман, ты понимаешь, насколько это серьезное обвинение? — с искренним интересом спросил отец. — Я не могу тратить свои ресурсы и время, если у вас нет веских доказательств.
— Прекрасно понимаю, именно поэтому я позвонил тебе, — ответил я, намекая, что еще ни разу не просил помощи.
— Хорошо, я могу потянуть за некоторые ниточки… — таинственно проговорил отец и продолжил: — Позже к вам приедет человек, ты сразу его узнаешь. Можешь полностью довериться ему и передать сведения, он поможет.
Я поблагодарил отца за помощь и мы… К моему удивлению, нет, не попрощались, в кои-то веки отец намекнул, что, возможно, я не настолько уж и бездарный наследник.
В то же время в эту редчайшую похвалу он ловко швырнул «ложку дегтя» — уточнил, что мои конфликты с благородными Железнограда неприятно экономически ударили по всему роду Черновых, а потому нужно поскорее заканчивать. Я заверил его, что и так делаю все возможное, а после мы попрощались.
Казалось бы, что с такой обвинительной базой мы бы просто разнесли Черепанова-старшего. И это, действительно, так, однако же этого мало. Именно поэтому мне нужно было заручиться помощью кого-то более влиятельного, собственно, таким человеком и стал тот, кого к нам направил отец.
А все дело в экспериментах над людьми, которые могут привести к куда более серьезным последствиям, чем эксперименты на монстрах. Особенно, если информация попадет в недружественные страны для Империи и те посмеют использовать колоссальную силу против нас.
Разумеется, оба направления экспериментов строго запрещены в Российской Империи, однако к экспериментам над людьми, так уж исторически сложилось, всегда было особенно негативное отношение и пристальное внимание.
