Именно поэтому, узнав о них, мы получили куда большую возможность, чем просто надавить на Черепанова и заставить его признать поражение с последующими выплатами и всем остальным, что обычно делали по завершении подобных конфликтов.
Человек, направленный отцом, еще не успел приехать в Железноград, зато Черепанов уже снова позвонил и угрожал расправой.
— И что же ты сделаешь, направишь наемников? — с издевкой в голосе спросил я, нравилось мне бесить этого психованного Альберта Альбертовича.
— Нет, хуже! — громко ответил он.
— Подкупишь чиновников? — спросил я, однако уже прекрасно знал ответ, благодаря отличной работе Тени и его шпионского крыла.
— Щенок! Да ты смеешь меня в таком обвинять⁈ — он едва не завизжал, а его лицо, готов спорить, едва ли отличалось от помидора.
— Попал, — ответил я и усмехнулся. Дальнейший разговор все равно не имел никакого смысла.
После разговора с Черепановым я пошел в сад. Брат, как и я, еще утром узнал важную информацию от Тени, а потому решил действовать если не на опережение, то хотя бы в противовес. Кто бы что ни говорил, но связи у моего брата нисколько не хуже, чем у Черепанова, а возможно, и лучше — все-таки он из столицы.
— Черепанов-старший звонил, — сказал я.
— И что он?
— Только я заговорил про чиновников, как он заорал во всю глотку.
— Отлично, — кивнул Геннадий и включил планшет, — значит, не зря я напряг своих знакомых… — брат дождался, пока запустится его любимая игра, что-то нажал, а потом уточнил: — Скоро в Железнограде опустеют многие чинушичьи кабинеты.
Вечером я включил новостной канал. Действительно, брат нисколько не преувеличил свой вклад в противостояние с Черпановым. Имперский Сыск и специальные службы устроили в городе настоящую зачистку. На экране показывали видеозаписи, как люди в черной форме вламывались в кабинеты и кидали толстяков лицами в пол. Этого зрелища мне было достаточно, а потому я выключил телевизор: не люблю смотреть новости, хоть иногда и приходится.
А Черепанов-старший тем временем не успокаивался. Он приказал тем купцам, на кого еще мог повлиять, прекратить поставки материалов в кузнечный цех. Узнал я об этом очень быстро, благодаря Чернобороду. Он в тот день «рвал и метал», а еще реально рвал и метал — испортил одну некачественную заготовку голыми руками.
Благо есть у меня один друг, связи которого сильно отличались от связей Гены и больше охватывали экономику с бизнесом, чем прочие сферы. В общем, я переговорил с Ильей и быстро нашел себе новых поставщиков материалов из других городов. Все они были рады заключить со мной контракты и даже предоставили более выгодные условия, уже не говорю о более широкой линейке материалов. И пока Черепанов думал, что причинил мне существенные проблемы, я получал поставки от других людей и мой кузнечный цех ни в чем не нуждался.
Гильдия Искателей тем временем уже подходила к логическому завершению расследования, что они начали не так давно. И в итоге результат их работы окончательно похоронил репутацию Черепанова-старшего.
Все для него оказалось настолько плохо, что некоторые арендаторы — офисы или магазины — в спешке начали съезжать из Башни, которая совмещала в себе бизнес-центр на верхних этажах и торговый центр — на нижних.
Черепанов не только растерял всю репутацию, но и понес существенные убытки. Конечно, нас с братом это не могло не радовать. Ведь, чем сильнее мы били и кололи, тем ближе Черепанов был к проигрышу в нашем непростом противостоянии.
На очередной очной ставке в отделении Имперского Сыска Альберт Альбертович снова упорно отрицал все, что ему инкриминировали. Однако когда ему включили записи с его же собственным голосом, где он отдавал приказы, уже «запачкавшимся» по полной программе людям, он потерял самообладание.
Казанцев в этот момент сидел рядом и пытался дистанцироваться, более того, он даже вроде бы научился не проявлять излишние эмоции, когда в его сторону звучали обвинения.
Однако он снова взбесился после того, как я предъявил его переписку с Черепановым-старшим и в ней они обсуждали то, как будут делить прибыль. На самом деле Альберт Альбертович больше руководил, а Арбалет лишь соглашался. Впрочем, это нисколько не умаляло того, что они все еще работали вместе, хоть и делали это теперь не так явно, как прежде.
И самое интересное — это я еще не говорил о документах и записях, которые были железобетонным доказательством того, что в лаборатории проводили эксперименты над людьми.
Казанцев и Черепанов не раз получали от меня или Геннадия намеки, однако они тоже помалкивали об этом, ведь прекрасно понимали возможные последствия. Да и потом, Альберт Альбертович не был до конца уверен в том, а действительно ли у меня есть прямые доказательства или только косвенные. Почему-то он думал, что я мог не успеть собрать бумаги до того, как их уничтожат. Глупо с его стороны.
Как итог — Черепанова лишили титула и отправили под домашний арест. Казанцев же избежал тюрьмы, но теперь был обязан выплатить моему роду огромную компенсацию, в том числе и за неудавшееся нападение наемников.
