Например, когда Макар вдруг улыбался, оттенки становились яркие и красочные — зеленые, красные, оранжевые. Если же он злился или пугался — темные, тусклые: от серого до черного. И это могло продолжаться дальше, но хватит уже с него пыток, да и потом, это ведь может быть опасно для нас. Я осторожно разбудил Макара, от чего он вовсе не был в восторге. Первые несколько секунд пучил глаза, тяжело дышал и обливался потом.
— Сердце в пятки ушло, — прошептал он. — Как же хорошо, что это закончилось!
— После пробуждения стало лучше? — спросил я, жестом успокаивая стюардесс и остальных встревоженных.
— Да, нормально, — устало кивнул он.
— Шанс спонтанного выплеска энергии?
— Нет-нет, я себя контролирую, — уверенно заявил Макар.
Перелет прошел легко только для одного человека и это Виктор. Он еще на взлетной полосе опрокинул свою «секретную настойку» от страха и уснул без задних ног. И да — цвет его кожи не менялся, а изо рта не вылетали слова на неизвестном языке.
На следующий день мы полным составом собрались в отделении Гильдии Искателей. Ирина Николаевна пообещала, что позовет специалистов, которые, возможно, помогут нам выздороветь и исследуют более внимательно то, что с нами произошло. Кроме того, нам нужно было все снова обсудить и решить, что делать дальше.
Сначала нас исследовала Алина: из-за своего редкого дара она восстановилась после Подземелья быстрее всех и хотела помочь. После нее у нас взяли анализы, и речь не только про пластиковые баночки с красными крышками, но и разные тесты с использованием специального артефактного оборудования.
Да много чего еще было, а закончили мы только часа через три и как раз собрались в столовой, чтобы все обсудить. Благо, Сокурова вежливо попросила остальных Искателей на выход, чтобы мы остались без лишних ушей.
— Я и мои специалисты полагаем, что контакт с разрушенным монолитом оставил след на энергетических структурах ваших тел, — медленно, видимо, чтобы дошло до всех, проговорила Ирина Николаевна и добавила: — Особенно это отразилось на Искателях, чувствительных к ментальному и астральному составляющему.
Деловые мужчины и женщины, что изучали нас предыдущие несколько часов, кивали и с умным видом поедали сосиски в тесте с чаем.
— Я, конечно, так сложно не скажу, — стушевалась Алина, — но, да, я согласна, какой-то такой эффект и есть. Мне бы Макара исследовать даром, но сами понимаете…
— Так и что, какие выводы? Это навсегда? — спросил я.
— Спешу вас утешить, — слово перехватил один из деловых мужчин в очках с толстыми окулярами, — эффект временный и мы уже наблюдаем снижение воздействия.
— И надолго это? — нахмурился Гора. — Я не хочу превратить свой дом в руины.
— А мне бы выспаться, — устало потянулся Макар.
— Спокойно-спокойно, уважаемые Искатели, скоро все пройдет. Но как скоро — я не знаю, — он развел руками с виноватой улыбкой.
Эффект, действительно, оказался временным — за несколько дней мы постепенно восстановились. Да, это, несомненно, радовало, вот только если после каждого такого аномального Подземелья Искатели будут «ловить» подобные откаты — зачистка растянется на неопределенный срок.
Одно радовало — больше таких аномальных Подземелий на территории Российской Империи никто не регистрировал. По крайней мере, пока, ведь наверняка сказать нельзя, как именно все это будет развиваться.
В один из дней, после того как вернулся домой, я работал в кузнице. Как оказалось, разрушенное ядро аномального Подземелья в виде монолита повлияло на мое духовное оружие. Если точнее — на связь с ним: такое ощущение, что я теперь обладал куда большей силой и все никак не мог ее обуздать. То есть, направлял в духовный молот слишком много энергии в моменте, и это всегда происходило неожиданно.
Не знаю даже, как это назвать, похоже на перегрузку. Порой молот с такой силой обрушивался на мечи, что просто ломал их, хотя бил я при этом далеко не на пределе силы. Иной раз молот разваливался в искры сразу после того, как я его материализовал, а после отчетливо ощущался небольшой всплеск свободной энергии.
В глобальном смысле, у меня не получалось обуздать эту силу. Лишь временами, когда я выжимал из себя всю энергию досуха. Именно поэтому я долго тренировался и потом, уже уставший, шел работать в кузницу. И все равно это не гарантировало, что связь с молотом будет такая, как прежде.
А трудился я над новыми типами уникального оружия, в перерывах сидел за чертежами големов — ведь их можно совершенствовать почти бесконечно. По крайней мере, судя по количеству деталей и тому, что я вынес с того этажа Подземелья, где обнаружил информацию о них. Да и потом, чертежи уж точно не портились от моей «расшатавшейся» связи с духовным оружием.
Позже, когда я отправился на обед, у выхода из кузницы меня подловил Денис.
— Роман Иванович, — уже не так скромно как раньше заговорил парень.
— Да, Денис, что-то хотел?
— Я тут не так давно узнал, что вы умеете ковать защитные медальоны.
— Не обязательно медальоны, — уточнил я, — а разные ювелирные изделия.
