И вот я замечаю то, о чем старался не думать. Из зеркального отражения выбирается Роман Чернов — альтернативная версия меня. Почему-то в нем виднеются характерные черты отца. И все становится понятно, когда альтернативный Роман демонстрирует духовный меч. Получается, я часто думал о том, каким мог стать, если бы пробудил в качестве духовного оружия меч.
Что же, похоже на то, что та моя версия мне вовсе не нравилась, иначе сложно объяснить настолько некрасивую внешность, невероятную, но будто злобную силу, и схожесть с отцом. Такое чувство, что я в те годы даже боялся пробудить меч, ведь иначе реально мог стать похожим на отца. А если учесть, что в те годы он не то чтобы пугал, но заставлял меня понервничать… в общем, все становится понятно: мне предстоит сразиться с тем, кем я всеми силами не желал стать.
Наконец наше духовное оружие скрещивается, вот только у жалкой альтернативной копии оно все же ненастоящее. У меня — самое, что ни на есть настоящее. И это дает весомое преимущество, ведь одно дело — духовное оружие, другое дело — оружие, которое лишь выглядит, как духовное. Впрочем, даже спутать и то сложно.
Несколько ударов, финты, парирование и в конечном итоге молот развеивает ненастоящую версию меня. Не так это и сложно, однако сражаясь с тем, кем я не хотел стать, все это время невольно думал о нем. А потому вскоре альтернативных версий меня появляется еще несколько.
Победить их мне помогают големы и некоторые из нас, у кого вдруг появляется «окно» чтобы передохнуть. Непонятно, получилось у меня не думать о том, о чем сейчас не нужно, но альтернативные версии меня больше не появляются.
Правда, к ним на смену приходят старшие братья образца так пятилетней давности. Совсем молодые, а за ними несется… Щеглов под «берсерком» и это такое чудовище, даже человеком назвать сложно. Страшно подумать, что примерно так я его и представлял, когда он напал на мое поместье, и ведь хватило же ума кинуться в бой, благо Геннадий подоспел…
Сталь звенит, альтернативные версии нас, различные люди, сформировавшиеся из мыслей и образов, развеиваются под мощным натиском. Големы будто входят во вкус и сражаются лучше.
Помогаю Алине. Она сражается с теми «отражениями», которых когда-то не смогла исцелить в Подземелье. Понятное дело, сложно не думать о тех людях, которых мог спасти или только думал, что мог спасти. Помимо Искателей появляются и еще какие-то люди, но я не хочу копаться в мыслях девушки — это ее «груз» и уж не со мной ей им делиться, а потому не всматриваюсь в лица, а просто помогаю справиться.
Кстати, не я один такой одаренный. Время от времени многим из нас удается отключиться от обстановки и не думать. Это позволяет передохнуть от шквала персональных иллюзий и помочь остальным. Алина, благодаря своему новому особенному дару — «слышать» всплески магии — безошибочное определяет участки зеркальных стен, где появляются очередные иллюзии, благодаря этому развеять их проще.
Вместе с Алиной мы врываемся в толпу двухметровых гопников, которые сражаются ножами, шилами и тяжелыми водопроводными трубами. А отбивается от них Денис. Наверняка никакие гопники ему уже не страшны, но ведь наши страхи надолго остаются с нами, прочно укореняются под коркой. А потому никакого осуждения (было бы за что), а только помощь.
Победить гопников довольно просто, несмотря на их размеры. Денис благодарит нас и мы снова разделяемся, потому что я и Алина на несколько секунд дали слабину и тем спровоцировали еще один небольшой поток иллюзий.
Иван сражается с какими-то людьми: никого из них не знаю. И я мог бы помочь парню, но этого не требуется. Он превозмогает себя, как в физическом плане, так и в духовном, а потому все эти обманки становятся для него не таким уж и серьезным испытанием.
А вот Кристине, моей любимой, помочь приходится. Странное дело — она сражается одновременно с лучшей и худшей версиями себя. Такое чувство, что она не хотела стать никем, но в то же время боялась чего-то добиться, чтобы стать… так, стоп. Кто мне дал право копаться в ее мыслях? Никто. А вот от помощи в бою она точно не откажется, даже чмокнет меня в щеку в качестве благодарности.
Проношусь вихрем мимо альтернативных версий Кристин — все они серые кривые тени на фоне оригинала. Точными ударами развеиваю их с первого раза. Те, что выдерживают один точный удар, все равно надолго не задерживаются. Вместе с Кристиной мы приговариваем их всех, а затем появляется… гроза всех хулиганов — женщина с линейкой и треугольником в руках, а еще она испачкана мелом и очень громко орет.
— Математичка! — выкрикивает Кристина.
— А я думал, ты была отличницей, — нахожу время, чтобы улыбнуться.
— Так я и была, — ворчит она, направляю в сторону темной версии учительницы «Иглу».
Вот уж не думал, что сражение именно с иллюзией в виде математички окажется одним из сложнейших. Она умело орудовала линейкой и треугольником, как мечами. Причем я частенько замечаю, что она использует приемы и техники, с которыми Кристина хорошо знакома. И вот после этого сражение не затягивается.
