— Конечно, сэр. — Тщательно подбирая слова, Ли добавил, — Любая организация в нашей стране, имеющая такие возможности, как люди из Ривингтона, достойна нашего самого пристального внимания.
— Вы имеете в виду, что они попытаются манипулировать нами? — спросил Дэвис. Ли кивнул. Президент нахмурился.
— Эта мысль часто посещает мой разум, особенно в предрассветные часы, когда лучше спится. Когда бы только были одни северяне, это еще ладно. А теперь еще и эти. Я рад, что у нас есть такой человек, как вы. Я обретаю уверенность, что в случае, если мне придется отойти от бремени власти, есть кто-то, способный продолжить наше дело.
— Сэр? — сказал Ли, не совсем уловив дрейф мыслей президента. Глаза Дэвиса скучно уставились ему в глаза.
— Вы же знаете, что в соответствии с условиями Конституции Конфедерации Штатов, я ограничен одним сроком на шесть лет. После выборов в 1867 году наш народ должен иметь во главе того, кто способен подняться выше фракционных дрязг и повести нас всех дальше. Думаю, никто кроме вас, не удовлетворяет этим требованиям, и кроме того, кто еще может справиться с проблемами, которые могут доставить нам ривингтонцы? Я вас избрал в качестве уполномоченного не только из-за ваших несомненных и непревзойденных способностей, но и для того, чтобы держать вас в поле глаз общественности — как сейчас, так и в день наших выборов. Кое-что люди слишком быстро забывают.
— Вы это серьезно? — медленно сказал Ли. Он не был так поражен с тех пор, как генерал Макклеллан, отбросив свою обычную лень, вдруг прорвался через Северные Горы, чтобы дать битву под Шарпсбергом. Это было удивительно и как-то неприятно. — Я никогда не проявлял интереса к политике, господин президент, вы же знаете.
— И что? Я тоже получил военное образование, как вы прекрасно знаете. Я бы десять, нет сто раз предпочел бы командовать войсками на поле боя, чем тратить свои дни на споры с непокорным Конгрессом по мелочам. Законодательство, срочность которого должна быть очевидна для идиота, вдруг подменяется каким-то бредом. Я часто думал, что Конгресс просто стремится убрать меня на какой-то задний план, чтобы я сидел и помалкивал там. Но я остался там, где судьба и долг поставили меня, и я не сомневаюсь, что придет время, когда именно вы будете делать то же самое.
— Да минует меня чаша сия, — сказал Ли.
— Вы знаете, что и как произошло с Ним, когда пришел час, Он испил чашу до дна. Президент улыбнулся своей тонкой холодной улыбкой. — Мы знаем друг друга больше, чем половину нашей жизни — еще с тех дней в Вест-Пойнте, когда мы были молодыми люди и учились быть солдатами, быть мужчинами. Теперь, когда мы стали теми, кем когда-то мы стремились быть, как мы можем не признавать того, чего от нас требует долг?
— Пошлите меня в битву, в любое время, — сказал Ли.
— Битва у вас всегда будет, даже если это будет битва без знамен и пушек. Никого другого, кроме вас, я в этом кабинете не вижу.
Ли до сих пор покачивал головой. Дэвис не стал давить на него больше. Президент не всегда должен быть ловким политиком; его собственное четкое представление о делах состояло в том, чтобы находить компромиссы в море различных мнений. Но Ли знал, что Дэвис аккуратно подцепил его на крючок, как рыбу, резвящуюся в потоке над песчаным дном. Так же, как рыба клюет на червя, так и Ли высоко подпрыгнул, когда ему указали, в чем теперь его долг. Да, но крючок был безмерно колючим.
— Я думал, что скорее попаду на раскаленную сковороду, чем в президентство, — тихо пробормотал он.
— Конечно, — тут же отреагировал Дэвис, уловив лишь часть фразы, — за президентство хоть в огонь.
Лязг железа об железо, глубокий горловой звук парового свистка, серия толчков в вагонах — поезд остановился. Нейт Коделл вытер лицо рукавом. С закрытыми окнами вагоны были похожи на вонючий карцер. В открытые же так валил дым, что солдаты тут же становились похожими на шоу черномазых менестрелей.
Кондуктор просунул голову в отсек и закричал: — Ривингтон! Кому в Ривингтон! Стоянка полчаса.
Молли Бин поднялась на ноги.
— Ну, вот я и на месте.
— Удачи тебе, Мелвин.
— Не забывай нас, слышишь?
— Мы все будем скучать по тебе.
Называй ее Мелвином или нет, ее маскировка под мужчину больше не имела смысла. Все Кастальцы обнимали ее, когда она проходила в переднюю часть вагона, к выходу.
Коделл тоже вышел в Ривингтоне, намереваясь сесть потом снова, потому что он ему нужно было до Роки-Маунт. Он твердил себе, что ему просто хочется размять ноги и посмотреть на город, из которого поступали чудесные автоматы для Конфедерации, но он почему-то не удивился, обнаружив, что в конечном итоге идет рядом с Молли.
— Мне жаль, что ты остаешься здесь, — сказал он через некоторое время.
— Ты имеешь в виду, из-за того, что я, вероятно, буду тут делать? — спросила она. Он покраснел, но ему пришлось кивнуть. Молли вздохнула.
— Буду читать, а пока ничего больше не могу сказать. — Она посмотрела на него снизу вверх. — Или ты, может быть, думал взять меня с собой?
